Я снова вспомнила о своей матери. Женщина-призрак, которая даже на бумаге не существовала, но при этом, по словам Шаны, именно она убила нашего отца.
Мы с Ди-Ди Уоррен выяснили, что в любых взаимоотношениях может быть лишь один альфа. В моей семье решения принимал отец. Если, допустим, мать и дала отцу таблетку аспирина перед тем как перерезать ему вены, то только потому, что он попросил ее об этом. Он командовал, а она повиновалась.
Шана была настроена против матери, потому что чувствовала ее покорность отцу. Она знала, что мама – слабая женщина, и ни во что ее не ставила. Сестра больше похожа на отца, альфу-охотника, живущего по своим собственным правилам. Полагаю, Шана завидует ему в том, что он предпочел умереть, нежели сидеть в тюрьме.
Если бы мы с Шаной до сих пор жили под одной крышей, как самые настоящие сестры, и если бы отряд полицейских пришел за ней, как тридцать лет назад это случилось с отцом, она бы тоже залезла в ванну и молча протянула мне бритву?
А я?
Возможно, я бы взяла бритву. И, наклонившись к сестре, аккуратно вырезала полоску кожи, прежде чем сделать ноги.
Сестра ошибается. Я не похожа на мать. В некоторой степени я похожа на обоих родителей. Покорный хищник, который причиняет боль и одновременно испытывает угрызения совести.
Мы можем быть одновременно хорошими и плохими. Сильными и слабыми. Можем совершать героические поступки и творить зло.
Меня снова передернуло, и в моем воображении всплыли картины, видеть которые я не хотела. Я не могла избавиться от чувства страха, вызванного ими. Зачем Шана сообщила цифру, связавшую нашего давно умершего отца с новым убийцей?
Спустя столько лет сестра продолжает причинять мне боль.
Я отправилась в следующий магазин, где мне предстояло продолжить избавляться от улик. Остатки человеческой кожи смыты в унитаз. На этот раз хватило одной попытки. Очевидно, здесь просто лучше напор.
Пакет, где чуть ранее лежала кожа, я разорвала на мелкие части и выбросила их в мусорное ведро, под груду бумажных полотенец.
В очередной раз вымыла руки. Кожа скукожилась и потрескалась от такого тщательного мытья. Но чувствовать этого я, конечно же, не могла. Просто заметила на своих костяшках красноту воспаления. Мысленно напомнила себе, что нужно поставить дома новый фильтр для воды. Еще необходимо осмотреть руки под увеличительным стеклом. В спешке я могла себя поранить, а даже маленькие порезы со временем начнут гноиться.
В конце концов, как бы я отреагировала, проснувшись среди ночи и увидев убийцу, стоящего прямо напротив моей кровати? Ведь он не может причинить мне боль. Вызвать удивление – да. Шок, ярость. Даже чувство стыда. Но не боль.
Никогда никакой боли.
«Отец точно об этом знал», – подумала я. Держу пари, он резал меня бритвой, когда я была крошкой, вряд ли он внял мольбам матери. Уверена, однажды вечером он взял меня за руку и провел бритвой по пухлому кулачку.
Но я никак не отреагировала. Я осталась на том же месте, вытянув вперед маленькие ручки, по которым текла кровь, а я смотрела на отца со всей детской серьезностью, словно позволяя ему дальше издеваться надо мной.
Наверняка это его напугало. Я посеяла страх в сердце хищника. Он усадил меня в автокресло и запер в шкафу, будучи не в силах выносить этот всеведущий взгляд.
Я не была похожа на мать. Я не была похожа на отца. Я не была похожа на сестру.
Я была совестью этой семьи.
Неудивительно, что меня запирали в шкафу.
Совсем одну.
Восемь часов вечера. Температура воздуха упала еще ниже, и когда я шла к машине с двумя пакетами продуктов, несмотря на шерстяное пальто, меня передернуло от холода. Хотелось поехать домой, но следовало избавиться от остатков стекла. Куда можно выбросить разбитые пузырьки, не привлекая внимания?
В голову пришла отличная мысль. Переработка отходов. Ну конечно же. Утилизация стекла.
Я загрузила сумки в машину, а затем вернулась в супермаркет, а именно к пункту приема стеклотары. Разумеется, там стоял специальный контейнер. Я огляделась, дожидаясь, пока народ рассосется.
Быстро открыла сумочку, достала сумку, открыла ее и вывалила содержимое. Раз, два, три – готово.
Миссия выполнена. Я еще раз прошла через автоматические двери и в последний момент заметила у себя над головой камеры видеонаблюдения, направленные прямо на мусорный контейнер.
Иди, иди, иди! Меня словно молнией ударило, я не могла ступить и шагу. Ну же, вперед!
Я вышла на улицу, в вечернюю темноту. Почти добежав до машины, прыгнула в салон и рванула с парковки. Только через четыре квартала я перевела дух и заставила себя сосредоточиться на дороге.
Супермаркеты оборудованы камерами видеонаблюдения для предотвращения воровства. Но я ничего не крала, а это значит, что бояться нечего. Я просто выбросила осколки стекла в мусорный контейнер, так что я
