– Боже упаси, – вздохнула Аделин. – Нет, Шана не так харизматична. Точнее, она вообще не харизматична. Однако это вовсе не исключает возможности – так уж устроена любовь, – что тот человек просто в восторге от нее. Этого, полагаю, вполне достаточно.
Ди-Ди задумчиво кивнула.
– Кстати, – продолжила Аделин, – я узнала, что значит число сто пятьдесят три. Полистала дело Гарри Дэя. В одном из полицейских отчетов сказано, что в его коллекции насчитывалось сто пятьдесят три фрагмента человеческой кожи.
Глаза Ди-Ди расширились от удивления.
– Так вот что это. Гарри Дэй в свое время собрал коллекцию из ста пятидесяти трех полосок человеческой кожи, и с тех пор это любимое число его дочери? Как думаете, откуда она об этом узнала? Может, вычитала в какой-нибудь газетной статье?
– Я все проверила, о Гарри не так уж много писали, и тем более ни в одной из статей, которые я прочла, не было такой детальной информации. Я даже в «Гугле» искала «Гарри Дэй сто пятьдесят три», и ничего.
– Может, ваша сестра каким-то образом получила доступ к полицейским отчетам?
– Сомневаюсь. Хотя мы можем узнать у тюремного библиотекаря, к какой литературе она проявляет наибольший интерес.
Ди-Ди поджала губы, чувствуя, что запуталась окончательно, и в конце концов просто пожала плечами.
– Под конец разговора, – сказала она, – Шана сообщила нам число, связанное с ее отцом. Но и что с того, верно? Она знает, сколько полосок кожи было в коллекции у Гарри. Теперь и мы это знаем. Уверена, здесь не о чем беспокоиться.
Аделин не отвечала. Прошла минута, другая. Молчание затянулось настолько, что у Ди-Ди появилось плохое предчувствие, а Мелвин отозвался жгучей болью в плече.
– Убийца с розой, – начала Аделин, а Уоррен надеялась, что она не будет продолжать, – тоже срезает полосками кожу со своих жертв. А судмедэксперты знают, сколько именно этих полосок?
Ди-Ди лишь молча закрыла глаза.
– Конечно, это только догадка, но если цифры вдруг совпадут…
– Ваша сестра буквально подтвердила, что между ней и Убийцей с розой есть связь. Это только лишний раз доказывает ее причастность к убийствам.
– Полагаю, после разговора со мной вы захотите связаться с судмедэкспертами.
– Ну, я бы не была столь в этом уверена.
– Детектив, Шана ничего не делает просто так. Вопрос не в том, какую выгоду от этих отношений получает ее подельник. Вопрос в том, какую выгоду от них получает Шана. Чего она вообще хочет? И я уверяю вас, найти ответ на этот вопрос будет непросто. Если бы сестра была просто маньяком-убийцей, было бы куда проще. Но это не так. Она умна, у нее есть план, ее слишком… трудно понять. Она провела за решеткой уже тридцать лет, и если это такой стратегический ход, чтобы мы выпустили ее из тюрьмы хотя бы ненадолго в обмен на сотрудничество, как она предложила сегодня утром…
– То?
– Обратно она не вернется, Ди-Ди. Я знаю свою сестру. Она считает, что совершила всего одну ошибку, когда была ребенком…
– Какую? Убила другого ребенка?
– Нет.
– Вы сейчас говорите как психотерапевт или как ее младшая сестра?
– У вас есть братья или сестры, детектив?
– Нет, я была единственным ребенком в семье.
– Вот и я большую часть жизни была единственным ребенком. Поэтому я рассуждаю с профессиональной точки зрения. Так вы позвоните в отдел судмедэкспертизы?
– Позвоню. А до тех пор не будем торопиться с выводами. Мы абсолютно точно ни при каких обстоятельствах не позволим Шане пудрить нам мозги.
Ди-Ди практически почувствовала, как появилась эта усталая улыбка на лице Аделин.
– Дайте мне знать, когда что-нибудь прояснится. Я же пока пройдусь по магазинам. Немного шопинга – самое то для снятия стресса.
И доктор повесила трубку. Ди-Ди набрала номер отдела медэкспертизы. Ей пришлось ждать десять минут, пока Бен возьмет трубку. Тот совсем недавно закончил анализ кожи, срезанной с первой жертвы. Он насчитал сто пятьдесят три полоски.
– Вообще мне кажется, что срезано было сто шестьдесят полосок, – оживленно продолжил он. – Семь из них убийца забрал с собой на память. Хотя доказательств этому у меня, конечно, нет. Просто сто шестьдесят – хорошее круглое число, да и очевидно, что определенное количество фрагментов отсутствует.
Ди-Ди поблагодарила Бена и попрощалась. «Это все не важно, – подумала она. – Не важно, сколько всего полосок кожи срезал Убийца с розой: сто шестьдесят, сто пятьдесят пять или сто шестьдесят одну. Важно было то количество полосок, которое он оставлял для следователей. Сто пятьдесят три».
Эдакая дань уважения Гарри Дэю, прямо как и предсказала его дочь.
– Я абсолютно точно ни при каких обстоятельствах не позволю Шане пудрить мне мозги, – пробормотала она и затем добавила: – Вот дерьмо!
