«Идиот», – выругалась про себя Сакура и стиснула зубы, готовясь хорошенько врезать этому нахалу, но, к своему ужасу, поняла, что не может поднять вторую руку. Всё тело будто бы наливалось свинцом. Сакура попыталась отскочить назад, но вместо этого упала на землю. С лица Таку исчезла улыбка, и он сочувственно покачал головой.
- Прости, принцесса, я обычно не докучаю девушкам. Но чтобы яд подействовал, нужно время, – сказал он, выдернув из безжизненной ладони огромную ядовитую иглу.
Сутки без остановки они двигались в неизвестном Тен-Тен направлении. Когда Хидан снял повязку, девушка не имела ни малейшего представления о том, где они находятся и куда идут. Неровные ряды деревьев обступали их со всех сторон, что было характерно для этих краев, хоть с юга, хоть с запада. Но дезориентация на местности – это последнее, что сейчас волновало Тен-Тен. Вместе с повязкой Хидан развязал ей руки, и сейчас она просто шла рядом. Однако напасть или убежать не представлялось возможным. Во-первых, Тен-Тен прекрасно помнила бой с Сасори, и Мастер выиграл его, в прямом смысле, пошевелив одним пальцем. А на что способен этот маньяк с косой, Тен-Тен не хотела представлять. Но дело было не только в этом. Ведь её оружие, свитки и взрывные печати – все это осталось где-то глубоко в недрах логова Акацки, а кидаться на альбиноса с голыми руками было бы крайне неразумно. Хидан шел, даже не глядя в её сторону, и, как полагала Тен-Тен, совершенно не опасался за свое хрупкое здоровье. Это не столько радовало, сколько оскорбляло куноичи. Она хмуро глядела то себе под ноги, то в спину Хидану, то в темнеющую чащу. И в голове её крутилась только одна мысль: «Нужно что-то делать».
- Ну все, – окончательно выбившись из сил сказала Тен-Тен. – Читай эти шаманские молитвы, вонзай мне в грудь свой плуг, но я больше ни шагу не сделаю.
Хидан остановился.
- У тебя что, не все дома? – искренне и неожиданно спокойно поинтересовался он.
- Все у меня дома, – пробурчала Тен-Тен. – Но я скорее позволю себя расчленить, чем пойду дальше. Я устала. Мы идем уже сутки! Мы даже…
- Ладно, – устало вздохнул альбинос, чем окончательно поверг куноичи в шок. По правде говоря, Хидан выглядел настолько бледным и больным, что оставалось неясно, что держало его на ногах и вообще на этом свете. Он сел на землю прямо на том месте, на котором остановился и застыл, глядя куда-то вдаль. Тен-Тен нерешительно присела рядом.
Через несколько часов стемнело и пришлось развести костер. Они оба обреченно смотрели на пляшущие языки пламени, погруженные в свои невеселые мысли. Хидану не давал покоя золотистый свиток пергамента, который, аккуратно сложенный, лежал сейчас в кармане его плаща. Тен-Тен отчего-то представляла себе возмущенно грозящего ей кулаком Дейдару.
«-Дурацкое у тебя имя! – восклицал воображаемый подрывник. – Не смей меня здесь бросать одного!
-Чего бы мне не бросить тебя с таким-то дурацким именем!»
- Что за чушь?.. – скривилась Тен-Тен, пытаясь выкинуть из головы эту непрошеную фантазию.
- О чём ты? – обратился к ней Хидан, не отрывая взгляда от костра.
- Да так… – пробормотала Тен-Тен, не найдя, что ответить. – Куда мы идем?
- Не твое дело, – все так же спокойно отрезал Хидан, и девушка не стала настаивать. Если подумать, сейчас ей было все равно, куда идти.
«Дурацкое у тебя имя…» – снова произнес в голове знакомый голос, и Тен-Тен закрыла глаза.
Сердце Конан замерло, когда в дверь постучали.
- Кто это? – спросила она, набрасывая на плечи легкую накидку.
- Открой, – не успел он договорить, как ключ уже щёлкнул в замочной скважине и дверь отворилась.
«Никогда не видела его таким измотанным», – ужаснулась про себя девушка. Она ждала, что он, как обычно, ворвется в её комнату, хлопнет дверью и, вдохновленный какой-то очередной леденящей душу идеей, будет рассказывать ей, что их ждет там, за горизонтом, а потом громко рассмеется собственным словам, или, словно безумный, начнет срывать с неё одежду. Конан отступила чуть в сторону, приглашая его войти, но Пэйн так и стоял в дверях, не произнося ни слова.
- Я люблю тебя, – тихо сказала она.
- Конан… – выдохнул Пэйн и посмотрел на неё с таким отрешенным спокойствием, что ей стало страшно.
- Что? Что случилось?..
- Я устал.
- Моя дорога опасна! Везде таится опасность! – непрерывно бормотал он себе под нос и, возможно, впервые действительно отдавал себе отчет в данном факте. Останавливаясь перед каждым поворотом, проверяя каждый камешек на наличие печатей, оглядываясь и до предела напрягая слух, он преодолел большую часть пути, и сейчас оставалось только прокрасться мимо комнаты Какузу. Дверь в комнату казначея была открыта, и он, прильнув к стене спиной, задержал дыхание. От волнения во рту пересохло, он нервно сглотнул и, дрожа от напряжения, потянулся, чтобы заглянуть в дверной проем.
- Тоби!
- Ааа! – взвизгнул насмерть перепуганный Тоби и схватился за сердце.
- Какого чёрта ты делаешь? – удивленно спросил Какузу, собиравшийся покинуть свою комнату.
