Гонсало ощутил, как по спине пробежал явственный холодок, а желудок скрутило в болезненном спазме. Как настоятель католического прихода в Иерусалиме, играющего чрезвычайно важную роль для паломничества, он знал о сильном напряжении, витающем в воздухе, в последние недели. Тем не менее, уповая на заступничество Девы Марии, и небесных покровителей Святой Земли, Гонсало твердо верил в решение любых проблем. Бог не может допустить нового опустошения земель, где ходил Христос и апостолы. Не может отдать святые места и реликвии в руки иноверцев, что почти полторы тысячи лет не желают смириться, и принять Иисуса, как Господа. Бог не может…
– Гонсало Родригес Виллавуэна? – громкий голос, эхом отдавшийся от каменных сводов нефа, заставил вздрогнуть.
Настоятель моргнул, потом еще раз, тупо уставившись на замершего рядом широкоплечего бугая длинным кривым шрамом на правой щеке и густой черной бородой, спускающейся почти до живота.
– Гонсало Родригес Виллавуэна? – повторил вопрос страж, чуть поведя рукой с зажатым в ней пистолетом.
– Я, да…
– Мустафа Абдель Рахман, – представился говоривший. Впрочем, никакого намека на дружелюбие или теплоту в его голосе, священник не уловил. Да и протянутую руку тот проигнорировал. Плохой знак. Очень плохой. – начальник спецотряда «Аль-Джадит», Корпуса Стражей Ислама.
– Так… – Гонсало перевел растерянный взгляд с начальника спецотряда, на его бойцов, рассредоточившихся по всей площади зала, и обратно.
– Указом Высшего Суда Халифата вы арестованы, а все имущество, имеющее связи с вражеской Империей, надлежит конфискации с последующим переходом в собственность государства…
Дальше Гонсало не слушал. Ноги как-то сами подогнулись, и он опустился на скамейку, тупо уставившись вперед, на алтарь, возле которого уже хозяйничали бойцы в темно-зеленной форме.
Началось…
То, чего он всю свою жизнь боялся больше всего на свете… – оно началось…
Арабский Халифат.
Палестинская провинция под прямым управлением халифа.
Блокпост перед въездом в Иерусалим.
17:17.
Линда Майер с благоговейным трепетом смотрела вперед. Туда, где за исполинскими железными воротами, находился Святой Город, к которому она стремилась последние пять лет, после того, как в сердце произошли радикальные изменения. Тогда, стоя на коленях перед Святыми Дарами в базилике Святого Игнатия, Линда ощутила нежную любовь Христа, и поняла, что не мыслит жизни без этих настоящих и живых ощущений. Без любви. Без теплоты. Без Его присутствия. Тогда же, Линда сначала пообещала самой себе, а потом и Богу, что обязательно доберется до Святой Земли, до тех мест, где ходил Христос, где Он совершал чудеса, где был распят, где был погребен, и где через три дня воскрес. Несколько лет она шла к исполнению данных обетов. Попасть в Святую Землю оказалось далеко не самым простым делом. Тут и вопрос финансов – причем, весьма серьезных финансов; и вопрос всевозможных разрешений, как со стороны Империи, так и Халифата; и вопрос сопровождения, и… – в общем, огромное количество препятствий, какие без помощи небесных покровителей, сама бы преодолеть никак не смогла. И вот, теперь она тут. Осталась лишь сущая формальность – отдать подготовленные документы с уже проставленными разрешениями, получить последнюю печать и пройти в ворота. Да-да, после того, как Иерусалим в последний раз еще сотню лет назад перешел под протекторат Арабского Халифата, правящий тогда халиф распорядился полностью огородить город, с четко установленным контролем за численностью населения. Потому, на данный момент поселиться в Иерусалиме было практически нереальной мечтой. Если только за какие-то безумные деньги. И то, совсем не факт в положительном решении.
Впрочем, Линду такие детали мало интересовали. Ей хотелось одного – как можно скорее добраться до вершины Голгофы, где две тысячи лет назад распяли Христа… упасть там на колени, и просто насладиться Его присутствием…
Как раз подошла ее очередь – Линда сделала два неверных шага, подходя к полностью тонированной черной будке контрольно-пропускного пункта, у которого дежурили пятеро вооруженных бойцов пограничной службы. Их лица надо сказать излучали что угодно, но только не доброту и гостеприимство. Ну и ладно, ей ведь с ними не детей воспитывать…
В протянутую широкую ладонь одного из бойцов, в темно-коричневой форме, Линда вложила пакет с документами. Там находилось и копия удостоверения подданной Католической Империи, и заявление на пропуск в Иерусалим, и разрешение от архиепископа, и предварительное согласие принимающей стороны, и медицинские справки, и… В общем, много скучных, неинтересных, но очень нужных бумажек.
Боец с выражением вселенской скуки на лице принял пакет и начал медленно, одну за другой извлекать содержимое. Ну да, Линда его прекрасно понимала. Целый день находиться на жаре, и делать одно и тоже – она бы уже давно совершила смертный грех самоубийства.
