– Он может уже мертв…
– Может. А, может и нет.
– Да ты просто струсил… – губы напарника вновь исказила кривая неприязненная усмешка.
Альфреду захотелось дать ему в морду. Причем, от души. Да, струсил. И что такого? Он родился, вырос, и живет в Ахене. В нем кровь германцев. Кровь вольных людей, а не рабов Империи, коими они сейчас являются. Умирать за испанца? Упаси Господь. Даже если бы там был Папа, а не инквизитор, он бы развернулся и зашагал прочь, предпочтя забыть об увиденном. Кроме того, есть еще одно обстоятельство. Надо признать, весьма немаловажное. А именно, его членство в «Возрождении Царства». Да-да. Большой успех. Будучи уже шесть лет, как в составе общины, он сумел закончить обучение в Академии, пройти все экзамены, все проверки, в том числе на лояльность к Папе и верность Церкви, и теперь является стажером-инквизитором. Полгода испытательного срока, после чего ему дадут третий ранг. Если конечно он за это время не накосячет. Альфред косячить не собирался, а потому пришлось сдержать первый порыв, двинуть напарника, инквизитора второго ранга в лицо.
– Я не испугался. – медленно проговорил он, стараясь придать голосу максимальную твердость. Всем известно, с твердостью приходит убедительность. – Я не хочу допускать ошибок, и…
Договорить Альфред не успел. Раздалось громкое шипенье рации, сопровождаемое треском помех. Сквозь них прорвался командирский голос:
– Мама вызывает Бету.
– Бета на связи. – тут же отозвался Роберт, все время держащий рацию в руках.
– Продолжайте наблюдение. Никаких вылазок. Никаких действий без команды, или согласований с командирским пунктом. Как поняли?
– Вас понял, Мама. Продолжаем наблюдение.
– Конец связи.
Роберт поставил рацию в специальное гнездо, расположенное на приборной панели, и недовольно скривился, уставившись на далекий гаражный комплекс. Он так надеялся на активные действия. Служба в Ахене была довольно скучной. Редкие рейды по общинам еретиков, где инквизиторов ниже первого ранга держали на задних ролях, допросы, проповеди, – и, заново по тому же кругу. Поначалу весьма интересно, но спустя три десятка лет беспрерывной службы, начинает от всего тошнить. Хочется разнообразия. Ага. Даже сегодня не дали встряхнуться. Снова сидеть в ожидании, считая пролетавших мимо машины мух… Похоже, в самое ближайшее время, даже может завтра, стоит попросить обер-инквизитора об отставке… Надоело все… Ох, как надоело! Увлекшись мрачными мыслями, Роберт не обратил внимания на торжествующий, даже злорадный взгляд напарника…
Священная Католическая Империя.
Архиепископство кельнское.
Ахен.
Гаражный комплекс.
17:22.
– Ага. Как тут не понять… – Иезекииль нажал кнопку, снимая блокировку и потянул за ручку, одновременно раскусывая положенный в рот маячок. Раздался хруст, свидетельствующий о безвременной кончине устройства слежения. Ладно, зато теперь можно не опасаться проверки. Во всяком случае, этой проверки.
Татуированный отступил в сторону, давая возможность выбраться наружу.
Тем временем, мужчина со сканером закончил свою работу, отошел от автомобиля и кивнул замершему в неподвижности начальству.
– Чисто!
Главный помощник старшего пастора ткнул пальцем в Иезекииля.
– Его проверь.
Мужчина повернулся, в два шага оказываясь возле инквизитора.
– Руки в стороны! – прорычал стоящий позади татуированный, ткнув пистолетом в спину.
Иезекииль возмущаться не стал. Не то время. Не то место. Не те обстоятельства. Просто развел руки в стороны, как того попросили. Незачем лишний раз нервировать вооруженного человека.
Мужчина с аппаратом в виде дубинки умело прошелся, начиная снизу, и заканчивая головой. Интересно, он действительно думал, что гость явился с вживленным в череп маячком? Ну да, мало ли… Чего не придумают люди ради шпионажа. Прошедший снизу до верху аппарат не издал тревожного сигнала. Стабильный равномерный звук, и греющий душу зеленый цвет светодиодов.
– Чисто! – отрапортовал проверяющий.
Заместитель старшего пастора махнул рукой, подзывая Иезекииля к себе. Стоящий сзади татуированный толкнул его в спину, прорычав над самым ухом:
– Пошел!
Наверное, можно было развернуться, да отправить конвоира в долгий, быть может бесконечный нокаут, вот только как это скажется на дальнейших отношениях с «Возрождением Царства», предсказать крайне сложно. Потому инквизитор сдержался. С трудом сдержался.
– Зачем ты здесь? – холодно поинтересовался пастор Генри, по- прежнему пряча глаза за темными стеклами солнцезащитных очков.
– Хочу вернуться в общину. – отсутствие зрительного контакта нервировало, однако ни внешним видом, ни голосом, Иезекииль не выдал внутреннего напряжения.
Лицо пастора также ничего не выражало. Остался ли он доволен ответом, или нет – неясно. Скорее всего, нет, поскольку повторно задал тот же вопрос.
– Зачем?
– Церковь «Возрождение Царства», единственная истинная Христова Церковь на грешной планете. К тому же, она является моим домом. Ради нее я прошел через пытки, тюрьму и рудники. Я хочу вернуться в свою семью.
