Молчаливое разглядывание длилось несколько долгих томительных мгновений, и один из наемников, совсем молоденький, приставленный к готовке еды и от того имевший в руках миску, в которую складывал готовые куски, выронил ее со звоном, и произнес запинаясь:
– Св…святая!
– Но-но, – сказала Мист неожиданно строгим лекторским тоном, почти автоматически повторяя слова ар-Маэрэ со страниц “Радуги”. – Священная, но не святая.
Мальчишка внезапно рухнул на колени, осеняя себя знаком соединенного круга и бормоча с религиозным экстазом:
– Очищаю себя от зла и замыкаю, чтобы изыдели злые силы и ушли души, что холоднее льда! Благослови меня, именем Эйна благослови, именем его!
Он яростно и восхищенно пучил глаза, и, глядя на него, подтягивающиеся к месту событий другие солдаты не торопились нападать, с сомнением поглядывая то на экстатического молельщика, то на объект его поклонения. Некоторые, на всякий случай, тоже чертили соединенный круг или другие знаки, поминая своих богов и родовых хранителей.
– Пусть хранит тебя Эйн, в единости благой, единство означая и закрепляя, – сказала Мист, судорожно соображая, что же ей делать теперь.
Паренек, продолжая пялиться на нее, как на второе пришествие, открыл было рот что-то сказать, но из самой большой палатки, хромая, но шагая быстро и ловко, вышел высокий и тощий мужчина в черном балахоне. Он был лыс, как колено, и Мист сразу обратила внимание на странную форму его ушей: она бы не поняла, в чем тут дело, если бы до этого не сталкивалась с эр-Эландилем… и, хоть и в странном сне-видении, но с Мейли-из-Сполохов тоже. Шагающий к ней с хищным, торжествующим выражением лица мужчина был эльфом, хоть его уши и были аккуратно срезаны сверху, чтобы напоминать человеческие.
Зачарованная и изрядно поднапуганная его явлением, Мист даже не особенно обратила внимание на идущего рядом с ним здоровяка со шрамом через все лицо – да и не таким пугающим он выглядел рядом со своим тощим спутником.
– Дым и пепел, – сквозь зубы выругалась Мист, стоя неподвижно и настороженно, пока наемники расступались, пропуская пару своих, видимо, главных. Бежать было некуда.
– Что ж. Ты вышла из Башни, Мист ле Илант, – сказал эльф. Его голос был хриплым, но Мист слышала в нем тот же почти неуловимый отзвук и акцент, который окрашивал речь эр-Эландиля.
– Если вошла, значит, должна была и выйти, – ответила Мист довольно вызывающе из-за внутренней паники. – Господин эльф.
Тощего прямо-таки перекосило от этого слова, даже осанка изменилась в напряжении, и Мист добавила из чистого неуправляемого, постыдного всезнайства:
– Раэ иллаве.
Выражение лица эльфа почти не изменилось, только черты как-то еще больше заострились.
– Недолго тебе трепать своим поганым языком, – пообещал он спокойно, словно смакуя слова. – Взять ее.
– Но, милорд!… – воскликнул тот мальчишка, что просил благословения. – Это же СВЯТАЯ! Святая Илласора!
– И где же ее чудеса? – фыркнул кто-то.
– На месте, – пробормотала Мист, отщелкивая в кармане крышку шкатулки, и без замаха кинула ее вперед, одновременно отскакивая назад, словно уворачиваясь от камнепада.
Упав наземь, она откатилась в сторону, выглянула из-за каменной плиты, слыша дикие вопли, крики, гул ветра и удары электрических разрядов. Так и есть, обезумевший джинн метался среди пытающихся его одолеть солдат, а тощий эльф стоял на месте и махал руками во все стороны, выкрикивая что-то невнятное. В руке его был зажат какой-то талисман, и порывы стихийного волшебства джинна обходили его стороной. Что он делает? Мист пригнулась сильнее и стала было отползать, пока все заняты своими делами, но в ту же секунду услышала душераздирающий свист воздуха, рассекаемого чем-то большим, быстрым – очень быстрым. Мист спасла только реакция жителя подземелья – она снова упала и перекатилась по земле, уходя от ударов огромных острых когтей. Мист успела смутно удивиться тому, какие они странные, словно кованные, словно металлические, как джинн с воем метнулся навстречу новому врагу, отбрасывая его штормовой волной. Дракон резко забил крыльями, поднимаясь выше, и Мист, едва не открыв рот, смотрела, как мощные серые крылья бьют по лестнице к башне, разрушая ее, и колебания ветра порождают осыпи тут и там.
– Пепельная чума и дым, – пробормотала Мист.
Дракон, упрямо рвущийся к джинну против его ветров был необычен, даже для прошлого Эквеллора необычен: он весь был словно из кованого переливчатого металла, у него был всего один глаз – в середине лба – горящий багровым, словно внутри полыхало пламя.
– Что же это за пакость пепельная? – но думать об этом было некогда.
Мист кинула взгляд на вражеский лагерь: наемники уже оправились от неожиданного нападения джинна и зачарованно следили за поединком в небе, только шрамолицый гигант носился напрасно между ними, пытаясь привести их в чувство и заставить действовать, а тощий лысый эльф в балахоне стоял, замерев, с воздетым к небу талисманом, вперившись взглядом в дракона.
