Белянский многозначительно покосился на Полякова.
– Ну как, нравится? А вот еще, самое интересное напоследок.
Он промотал запись до момента, когда Кирилл вдруг дернулся и отскочил, свалив ногами стул. Белянский включил воспроизведение, и из динамика телевизора донесся верещащий вой Кирилла:
– Ааа! Уйди! Отстаньте от меня все! Просто уйдите! Аааа! Не хочу!
Он заметался, круглыми от ужаса глазами глядя на стены – словно только осознал, что он в допросной камере, из которой не так легко выбраться. Воя, Кирилл бросился к стене и заколотил по ней основаниями кулаков. А потом вдруг осел на стену и начал сползать на пол. Присмотревшись, Поляков изумленно увидел расплывающуюся под ногами Кирилла лужу.
– Видите? – Белянский ткнул пальцем туда же. – Он обоссался просто. Волк, который может решать, какой овце жить, а какой нет, начал биться в истерике и обмочил штаны, когда у него стали спрашивать про убийства девушек. – мрачно хмыкнув, Белянский покачал головой и заключил: – Он или гениальный актер, который хочет отмазаться от пожизненного, выставив себя психом… или он больной на всю его тупую маньячную башку.
Поляков смотрел на Кирилла, который уже успел забиться в угол, где поджал ноги и животно выл, сотрясаясь от рыданий, и видел совсем другую сцену. Душный июньский вечер, когда 18 лет назад родители 20-летней Маши Золотниковой отправились на поиск загулявшей где-то дочери и нашли ее на дне оврага. Изнасилованную и задушенную поясом от собственного халата. В тот вечер Поляков стоял на краю оврага вместе с другими местными жителями, заледеневшими от происходящего, и слышал дикий плач Золотниковой-старшей, которую от тела дочери оттаскивал смертельно бледный муж. Метрах в 5 от Полякова, среди других, стоял и Кирилл Фокин. Он глазел на дно оврага, созерцая страшную картину, а по его пыльным штанам стекали струи мочи.
– Господи, – тихо сказал Поляков. – Вы даже не представляете… Виктор Яковлевич – вас ведь так зовут? Виктор Яковлевич, я был почти уверен, но сейчас, посмотрев это… Я не просто уверен, я готов дать голову на отсечение. Это не он.
Белянский уставился на Полякова.
– Простите?
– Серийный убийца – не он.
– Что за чушь?
– Вы сами это видели? – Поляков махнул на телевизор. – Когда ему стали говорить про убийства девушек, он обмочил штаны! Вы сами сказали, что он должен быть гениальным актером, чтобы так симулировать. А он не симулирует ничего. Он боится. Он боится так, что обделал собственные штаны.
– Что за… чушь? – снова спросил Белянский, опускаясь в кресло. – Боится чего?
– Настоящего убийцы.
– И… почему?
– Ему было 14 лет, когда начали убивать девушек. И я собственными глазами видел, как Кирилл посреди толпы обмочил штаны, когда увидел задушенную девушку с выколотыми глазами. Он отморозок и псих, он убивал пожилых людей ради их квартир. Он расстрелял опера. Хладнокровно, потому что все эти люди для него – овцы. Но, когда он вспоминает про те убийства, он боится так, что не может контролировать даже мочевой пузырь.
Белянский попытался что-то сказать, но Поляков горячо перебил его. И выложил все свои доводы. В первую очередь – про девушку, торгующую на рынке тапочками и шлепанцами.
– Я был у нее сегодня. С фотографией Кирилла. Знаете, что она сказала? Немного похож, но это не он. – Поляков махнул на телевизор: – У него на правом предплечье нет следа от укуса. А девушка вырвала ему кусок мяса, такая рана не может зарасти без следов – разве что с помощью пластического хи…
– Достаточно! – оборвал Белянский. – Хватит. Эту историю я слышал, Мазурова под шумок дала задание операм из убойного проверить информацию. И знаешь, что? Они успели поработать, пока их не завернули. Пять лет назад, в феврале, ни в одно из медучреждений города не обращался никто с похожими травмами.
– Это не значит, что такого случая не было! Он был, и та тварь пыталась задушить еще одну девчонку ее собственным шарфом. А еще у него был нож! Знаете, для чего? Правильно – чтобы вырезать глазные яблоки! Хотите сказать, это был кто-то другой?
Белянский решительным жестом заткнул Полякова.
– Я сказал, хватит. Присядь. Присядь-присядь. – Поляков повиновался. Белянский протер лицо и затарабанил по столу, не зная, как сказать то, что собирался. – Я не буду спорить. Этот факт мог быть. Но, парень. Мы взяли отморозка, на котором 25 трупов стариков и труп опера. Он вырос в Яме. У него была тяжелая детская травма, вызванная смертью матери. Которая, кстати, повесилась. Это подсказало нашему маньяку способ убийства девчонок. На фоторобот он тоже похож, это даже твоя якобы выжившая подтвердила. То есть, что мы получаем в итоге? Наш фигурант подходит идеально по всем параметрам.
– Ему было всего 14, он физически не мог…
