- Я не знаю. Давай я лучше расскажу тебе, как я отдохнула? Это было охуенно! – Она избавляется от сапог, откидывает их куда-то в сторону и шатко приближается к кровати.
- Я хочу спать, давай завтра? – Прошу ее я, слабо доверяя своим умалением. – Давай завтра, Юлек? Ложись лучше спать.
- Нет, давай сейчас, – она никогда не сдастся, – ну выслушай меня! – Волкова неумолима.
Она садится на кровать и пытается взглянуть мне в лицо, но из-за кромешной темноты вряд ли она сможет что-то рассмотреть.
- Я вот только разденусь, и все расскажу…
- Ну что ты? Опять напилась…
- Не напилась, а выпила, и вообще, после концерта позволительно. – Хохочет она, снимая с себя майку. – Блин, я там вообще отожгла, ноги болят пиздец как…
- Натанцевалась? – Хохочу я вместе с ней.
- На год вперед! Зря ты не пошла со мной…
- Ничего не зря, – мягко улыбаюсь я, наблюдая за тем, как она забирается под одеяло и прижимается ко мне.
- На улице уже собачий холод, я к тебе! Сладких снов, Ленок! – Она привстает с кровати, оперившись на меня, и медленно-медленно тянется к моим губам.
- Ну, и чего ты хочешь?
- Слушай, что ты, как маленькая! – Хрипло и пьяно смеется та. – Все ты знаешь, иди сюда. – Она поворачивает мое лицо к себе и легонько касается моих губ, почти невесомо.
Затем отстраняется, довольно улыбаясь. Но через секунд десять, словно не удовлетворившись, вновь ее губы приближаются к моим губам , осторожно целуя их. Я чуть приоткрываю свой рот, позволяя обнять свою нижнюю губу. Волкова всегда выбирала нижнюю, может – фетиш? И она обнимает. Обнимает, проведя по ней же шершавым теплым языком. Главное, не заиграться.
Я мягко отрываюсь от нее.
- Сладких снов, Юлек! – Она вытягивает губы трубочкой и быстро чмокает меня.
Для этого повод не нужен. Так мы и засыпаем…
Калининград 9.09.2006
Это странное чувство накрывает меня с головой, и я, кажется, растворяюсь в нем, как кусок сахара в кружке чая. Меня полностью нет, абсолютно всерьез, ситуация help, ситуация sos. Сейчас самое нужно время для этих строк. Никогда уж не могла подумать, что когда-нибудь они смогут стать пророческими, бывает же такое.
Калининград встретил нас не менее радостно и дружно, чем другие города, которые объезжали мы. Как обычно, перед выступлением, мы поехали на пресс-конференцию, которая в первой части была рассчитана на одну прессу, на то она и пресс-конференция. Вопросы задавали, на удивление, не совсем стандартные, не те, которые мы привыкли слышать из интервью в интервью. И это, несомненно, радовало нас. Мы обсудили такие темы, как музыку, в общем, работу Мадонны даже затронули, детей Юли, нашу работу, наши альбомы и многое другое. Как обычно говорила в основном Юлька, ну а кто еще мог так искусно владеть языком, как она? Не художественным, само собой, но тем не менее. А в то время, пока Волкова не останавливаясь, отвечала на вопросы, я сидела рядом со Свеном и обсуждала готовящийся концерт в Калининграде, иногда переводя для него вопросы и ответы на них, что не особо его касалось и интересовало, ну и ладно. Задали вопрос про хобби, есть ли у нас они и какие. Юлька, как обычно, ответила тут же, даже не задумавшись:
- Мобильный телефон, – утвердительно машет головой она и улыбается, – смски, звонки, просто, если его не будет, я, мне кажется, умру!
- Есть ли у вас какие-нибудь мечты? – Задают следующий вопрос.
- Не, я не живу мечтами, не загадываю, не планирую, нет мечты.
- А я мечтаю… – Протягиваю я в стиле романтическо-ранимой души. Протягиваю и замолкаю, погружаясь в свои обыденные мысли.
Это странное чувство накрывает меня с головой, и я кажется, вспоминаю о нем прямо посреди пресс-конференции.
Как и положено романтическо-ранимой душе, я думаю о том, что ничего так и не встало на свои места. Я все еще думаю о ней, перед тем, как заснуть, держа ее руку в своей руке, я по-прежнему боюсь потерять ее, хотя начать сольную карьеру, петь сольные песни мне хотелось и без того, и эта мысль появилась в моей голове намного раньше происходящего сейчас. Но это никак, по моему мнению, не должно было мешать нашему карьерному росту. А правильней было бы сказать топтанию на месте, по кругу, причем по замкнутому кругу. Странно…
Мои мысли прерывает деликатная просьба исполнить песню Gomenasai live, очень деликатная просьба, но сейчас все в приподнятом настроении, поэтому никто и не отказывается. Наши ребята помогают нам петь, и это еще в тысячи раз поднимает мне настроение. На самом деле «Gomenasai» это не просто песня с японским трогательным названием «извини», это своеобразное извинение перед Японией за весь негатив, за все топтания по ним. Уж очень было много плохого с нашей стороны для них – и уход с прямого эфира, что являлось самым глубоким оскорблением, и отмена концертов, и даже мой нелицеприятный отзыв о каком-то представительном чуваке в Японии, кажется, его звали Такеши, или неважно как, Русские-то – ржут, а Японцы – обижаются, вот тебе и сингл Gomenasai отсюда. Да простит нас Япония!
