Ничуть не влюблены полностью

Вот что делают с тобой стакан пива и задница парня, который играет в боулинг. Я переспала с врагом. Хотя уже больше не вижу в Коноре врага. И это тревожит меня так же, как удовольствие, которое я получила, коснувшись груди, о которой фантазировала с начала ноября.

– О-о-о, давайте пойдем за пончиками в «Холи Моли»! – Ева явно не в курсе о панической похоти, в которой я пребываю, пока мы идем мимо.

Я думала, что позвать ее на одну вечеринку со мной после нашего похода в боулинг будет гениальной идеей. Но сейчас пришлось притворяться, что у меня болит голова, чтобы выдворить их с Беном оттуда, пока Конор не вышел из нашей секс-каморки. В смысле: из прачечной.

– Ладно, – соглашаюсь я.

Не то чтобы от моего согласия что-то зависело. Бен идет прямо за Евой, а та уже поворачивает к магазину, открытому до трех часов ночи именно затем, чтобы кормить пьяных студентиков вроде нас.

Вот только я не пьяна. Может, иначе я бы смогла перестать думать о том, что случилось в той тесной прачечной. Я больше не смогу смотреть на стиральные машины, как раньше.

Теплый воздух и запах жареного встречают нас внутри «Холи Моли». Туда набилась толпа, как и каждый раз, когда я заходила сюда ночью. Я иду за Евой к прилавку. Она болтает с Беном о том, какая была дикая вечеринка, и не обращает внимания, что я не слушаю.

Я поддакиваю и хмыкаю в нужных местах, пялясь на меню, написанное мелом, и не читая ни слова. Бен заполняет лакуны в беседе.

Подходит наша очередь. Ева выбирает пончик с кленовым сиропом и беконом, а я – шоколадный с посыпкой. Мы занимаем один из угловых диванчиков. Я опускаюсь на сиденье из полиэстера и закрываю глаза, когда на мой язык ложится сочетание глазури и жареного теста.

– Бен, принесешь салфетки? – просит Ева.

– Да, конечно.

Он встает и уходит.

Ева смотрит на меня.

– Что с тобой творится?

Хорошо, она все-таки заметила, что я зомби.

– У меня был секс с Конором Хартом, – выпаливаю я и засовываю в рот еще кусочек пончика, пока жду ее реакции.

У Евы падает челюсть.

– Вот черт. Серьезно?

Я киваю и яростно жую.

– Боже мой.

Я глотаю.

– Просто так… вышло. У меня был ступор мозга, но чтобы вот так потечь? Кто-то из его команды пролил на меня пиво, Конор забрал меня в прачечную, чтобы его отстирать. Я сняла топик и видела, что он пытается не смотреть. Но я хотела, чтобы он посмотрел. И он выглядел – ну ты его видела – и пах так хорошо, и он был совсем рядом. И все это время я думала, что мне не надо ничего говорить, но сказала глупость про то, что я подшофе, и поцеловала его, а потом… Ну… У нас был секс.

– Боже мой, – повторяет Ева.

Я засовываю в рот еще кусочек и быстро киваю.

– И как оно?

Я закатываю глаза:

– Возмутительно хорошо. Он в сексе лучше, чем в хоккее.

Ева изучает меня широко раскрытыми глазами, тщательно поедая пончик.

– Ух ты!

Я киваю:

– Я знаю.

– Что будешь делать?

– Ничего. Я сказала, что это на один раз, и он согласился. Никаких обязательств. Я буду бегать с ним вместе, как обычно, и делать вид, что я не знаю размера его хоккейной клюшки.

Ева прыскает от смеха.

– Надеюсь, ты…

– Держите. – Бен шлепает на стол пачку салфеток.

– Спасибо, милый, – лучезарно улыбается Ева.

Бен разглядывает нас обеих.

– Я вам помешал?

– Нет. – Я откидываюсь на спинку диванчика и надеюсь, что отрицание похоже на все остальное. Чем больше его тренировать, тем лучше в нем станешь.

Я выхожу из старшей школы Лоутона, все еще пытаясь взять под контроль дыхание и пульс. В гугле написано, что здесь ближайший к кампусу Университета Холта спортзал для бега. Которого в нем самом, разумеется, нет.

Я много раз бегала по треку Холта в ливень и думала, что было бы куда приятнее не промокать насквозь. Не чувствовать, как дождь барабанит по лицу.

Сегодня на редкость солнечно. Я сказала себе, что еду сюда для подготовки к зиме. К снегу, когда я действительно не смогу бегать на улице. Я плохо себе вру. В лучшем случае – посредственно.

Я здесь избегаю Конора. Одного крохотного шанса, что он появится на треке, пока я бегаю, хватило, чтобы я поехала за два городка. Несмотря на мои заверения, что секс ничего между нами не изменит, я на девяносто девять и девять процента уверена, что изменил. Единственный плюс моей дурацкой идеи предложить ему себя был в том, что в Холте грядут зимние каникулы на месяц. Если я смогу избегать Конора до них, то, когда мы вернемся в кампус в январе, он станет лишь далеким воспоминанием. По крайней мере, я на это надеюсь.

На парковке перед школой пусто. Неудивительно, воскресенье же. В спорткомплекс зашла только я, помимо пожилого дядьки, который меня пропустил и дремал, пока я нарезала круги.

Я забираюсь в машину, и мышцы ног испытывают облегчение, когда я сажусь на мягкую кожу сиденья. Вот это – второй плюс. Мотивация сегодняшней тренировки – презрение к себе. Я заставила себя бегать, пока не перестану думать о Коноре, а буду думать только о том, как сводит лодыжки. На это ушло двадцать шесть кругов.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания. Но вместо рева мотора раздается тихий щелчок. Я вынимаю ключ и пробую снова. В этот раз – ничего.