Я ухмыляюсь и поднимаю ее на стиральную машину. Она и так высокая, но сейчас находится на идеальной высоте.
Освещение здесь очень приглушенное. Я вижу все, но свет идет через мутное стекло, и это похоже на эффект от пыльной кинопленки. Мне приходится сосредоточиться, чтобы что-то рассмотреть. А я сосредоточен только на ней.
Харлоу наклоняется вперед, пока я надеваю презерватив, и проводит волосами по моей груди. Внезапно стиральная машина, к которой я прижимаюсь, – на которой сидит Харлоу, – начинает вибрировать.
Харлоу прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня. Никто из нас не говорит ни слова, когда звук вращающейся одежды заполняет маленькую комнатку. Я тянусь к Харлоу, кладу руки ей на талию и размещаю ее так, как мне нужно. Потом дразню. Задействую язык, губы, пальцы и член. Прикасаюсь ко всем частям ее тела, кроме той точки, к которой она хочет.
Наградой мне – ее дыхание. Ее стоны. Ее проклятия. Наконец, угрозы.
– Харт, клянусь, если ты не…
Я вхожу в нее.
Харлоу вскрикивает так громко, что в дверь бы начали стучать, если бы она не включила стиральную машинку. Как только я оказываюсь внутри нее, я теряю всякую мотивацию двигаться медленно. Я чувствовал, что так будет, и это главная причина, по которой я тянул до сих пор.
Харлоу обхватывает меня ногами, которыми много часов – в целом все те часы, которые я с ней проводил, – я восхищался, и я оказываюсь в том самом месте, где хотел. Я двигаю бедрами снова и снова, чувствуя, как она принимает напор и двигается мне навстречу. Между нашими телами скапливается пот, ведь в этой комнатушке совершенно нет вентиляции. В комнатушке, где я почти не проводил время, и я знаю, что больше никогда не смогу войти сюда, не думая, каково мне было внутри Харлоу Хейз.
Я смотрю на нее сверху вниз, запоминая хищное выражение на ее лице. Изучая водопад рыжих волос, разметавшийся по белому металлу стиральной машинки, на которую она откидывается. Разглядывая ямки и изгибы, которые я наверняка увижу, когда она появится на треке в своем чудовищном дождевике. Позволяя ее стонам отпечататься в моем мозгу, когда я напрягаю бедра и вхожу еще глубже.
Я скольжу рукой к той точке, где мы соединяемся, и Харлоу конвульсирует вокруг меня. Это запускает мой собственный оргазм. Все погружается в черноту, когда ослепляющее удовольствие заполняет каждую клетку моего тела.
Даже когда экстаз начинает отступать, я не двигаюсь. Стиралка продолжает крутиться, создавая вибрации, и я не могу не думать, не входило ли это в план Харлоу. Но я не спрашиваю. У кого-то еще я бы, скорее всего, спросил. Отпустил бы похабную шутку. Но секс и Харлоу снова ощущаются вне категорий. Два слова, которых не должно быть в одном предложении.
– Кажется, бег действительно хорошо сказывается на твоей выносливости.
Харлоу садится, и я даже не пытаюсь притворяться, будто не пялюсь на ее сиськи. Жаль, что я не уделил им больше внимания, когда у меня был шанс. Когда я смотрю на ее обнаженное тело, то чувствую себя как ребенок в кондитерской. Столько всего хочется потрогать. Попробовать на вкус.
– Да, и на твоей тоже, – отвечаю я, наконец выходя из нее. Я избавляюсь от презерватива, а Харлоу подхватывает майку, которая и завела нас в эту ситуацию. Или она хотела сделать ход, даже если бы мы не оказались здесь? Не знаю, но в целом хотел бы узнать. Один раз или нет, мне любопытно, насколько она продумывала это.
Я поднимаю джинсы с пола, наслаждаясь ощущением взгляда Харлоу на мне, пока их надеваю. Я стараюсь запомнить каждый сантиметр ее тела.
Харлоу натягивает джинсы и направляется к двери.
– Спасибо за развлечение, Харт.
Взмахнув рыжими волосами, она уходит прежде, чем я понимаю двусмысленность ее слов. Или спросить ее, какого черта только что было и что это значит для наших отношений, которые еще недавно были такими понятными.
Эти семь слов крутятся у меня в голове, как мантра. Снова, снова и снова. Каким, блин,
И не просто секс. Срывающий крышу, меняющий жизнь, эпический секс. Со сводным братом Лэндона. С сыном Хью.
Я должна была предлагать себя ему только в своей голове. Это была фантазия, о которой думаешь, но которую точно не воплощаешь. Он не должен был разыскать мой нынешний домашний адрес и согласиться. Но, по крайней мере, наш перепих должен был потушить жар между нами. Вот только я уверена, что теперь все стало в десять раз хуже. Может, в двадцать. Секс был меньше часа назад, а я уже снова его хочу. Я хотела умолять его трахнуть меня еще раз, когда надевала топ.
