Ничуть не влюблены полностью

Сегодня на ней был свитер и уродливый желтый плащ. Плащ она сняла в боулинге. Свитер сняла в машине. Под светом кухонным ламп мне удается рассмотреть ажурную майку, которую она носила под всем этим. Тонкий материал подчеркивает внушительное декольте, и мне крайне проблематично держать взгляд выше. Это гораздо более открытая одежда, чем все, что я на ней видел. Мои глаза как будто забыли, что и раньше видели пару сисек.

– Харт!

Джейк Бреннан, защитник с первого курса, появляется и обхватывает меня за плечи справа.

– Хорошо отдыхаешь, Бреннан? – спрашиваю я.

Следовало бы выругать его за количество выпивки, от которого он завтра на тренировке будет тупить, как срань, но у меня слишком хорошее настроение, чтобы сейчас играть в старшего.

Джейк ухмыляется.

– Черт возьми, да! – Он смотрит мимо меня. – Привет, Харлоу.

– Привет, Джейк. – Она улыбается ему и отпивает пиво, которое я ей только что передал.

Господи. Есть ли хоть один парень в команде, которого она не знает? Я сгоняю раздраженную мину с лица. Я не ревную девчонок. То, что моя команда знает о существовании Харлоу Хейз, должно вызывать легкую досаду, и все.

– Ты была вчера на матче? Чертов Харт. – Бреннан с гордостью ухмыляется мне. – Наш лауреат «Колдер Трофи»[2]. Теперь я его так называю.

Джейк с энтузиазмом поднимает красный стакан, и я наблюдаю, как заполняющее его пиво выплескивается на край синего топа Харлоу. Я испытываю разом и раздражение, и облегчение, что оно не попало выше.

– Твою же мать, Бреннан. Руки-крюки. – Я хватаю Харлоу за руку и тяну ее вправо. – Идем.

Джейк извиняется нам вслед. Но я не злюсь на Джейка, я благодарен. Потому что я не мог придумать, как утащить Харлоу с кухни с собой, а почему-то именно этого я сейчас и хочу. Я не хочу общаться со своей командой. Или зависать со случайной девицей. Я хочу побыть один с Харлоу Хейз.

Я затаскиваю ее в прачечную, справа от кухни. Сегодня очередь другого хоккейного дома принимать гостей, и я фыркаю, когда одинокая лампочка освещает ужасный бардак в их корзине для стирки. Это выглядит куда хуже, чем когда я жил здесь на втором курсе, а это о многом говорит. Уж поверьте.

Я закрываю дверь и протягиваю руку.

– Майку.

– Извини?

Харлоу была слишком шокирована, чтобы протестовать, когда я тащил ее сюда, но сейчас у нее на лице написано негодование.

Я возвожу глаза к потолку.

– Я не буду смотреть, Хейз. Просто застираю пятно. Если ты не хочешь провести остаток ночи, благоухая как пивной завод. Может, кого-то из парней это и заведет.

Харлоу еле слышно бормочет что-то, и я уверен, что это не комплименты мне, но краем глаза я замечаю движение. Она снимает свой топ. Я смотрю строго вперед, в маленькое окно, выходящее во двор. Когда мы вошли, я включил свет, но лампочка тут тусклая. Еле-еле отбрасывает тени.

На мою ладонь ложится кружево.

– Вот, держи, прекрасный принц.

– Прекрасный принц?

– Он ведь был заботливым парнем?

Я негромко смеюсь, включая воду в раковине.

– Да. Конечно. Потом заставлю всех девчонок в кампусе померить этот топ.

Из крана льется вода, и я подставляю край майки под этот поток, стараясь не намочить ее целиком. И не думать, как Харлоу может выглядеть без топа.

– Я немножко подшофе, – говорит мне Харлоу.

– Это Бреннан вылил на тебя выпивку, а не наоборот.

– Я говорю не об этом.

– Ладно. – Я выключаю воду и выжимаю край майки. – О чем ты говоришь?

– О! «Я знаю, что делаю, но не делала бы этого, не будь я подшофе».

– Ну ты точно не в дрова, раз умудрилась произнести такую фразу.

Я поворачиваюсь к ней с майкой в руках и демонстративно прикрывая глаза.

Она не забирает свой топ, а целует меня.

Я замираю. Меня целовали разные девушки. Иногда я отталкивал их. Иногда притягивал ближе. Но еще никогда не застывал, пораженный. До тех пор, пока меня не поцеловала девушка, от которой я меньше всего этого ожидал.

Харлоу пользуется моим шоком. Сиськи прижимаются к моему телу. Ее язык играет с моим, и я представляю, как этот влажный жар может ощущаться на других частях тела.

Я отвечаю на поцелуй – это рефлекс. Понимаю, что я хочу этого. Ощущение ее губ на моих стирает память о том, что она без майки, но я вспоминаю об этом, когда касаюсь ее талии и не чувствую ничего, кроме гладкой теплой кожи. Мои пальцы разжимаются, и ее майка падает на пол.

Она лучшая подруга Лэндона Гаррисона.

Девушка, которую мой отец считает дочерью и знает лучше, чем своего биологического отпрыска.

Прямо сейчас, когда она прижимается ко мне, я не вижу в ней этого. Кружево ее лифчика трется о мою грудь, и в моем теле нет ни следа того отвращения, которое должно бы быть. Оно исчезло, когда я впервые заговорил с ней. Есть только похоть, жар и голод. Я болезненно возбужден.

И не я один.

Харлоу целует меня так, будто я необходим ей больше кислорода. Как будто она отчаянно в этом нуждается. Как будто она планирует зайти гораздо дальше, чем просто поцелуй.

Я отрываюсь от нее и роняю руки.

– Харлоу. – Ее имя вырывается со стоном, и я прочищаю горло, прежде чем заговорить снова. – Что ты делаешь?