Я снова разворачиваюсь. Он подошел ближе, и на один безумный миг мне кажется, что он сейчас шагнет ко мне и поцелует.
– Сколько книг?
– Что?
– Сколько книг ты теперь можешь написать?
О!
Я сглатываю.
Мне конец. Это последний раз, когда я смогу смотреть на Конора Харта так, как должна.
Он не ждет ответа и идет к машине. А я уж точно не собираюсь кричать ему в спину слово, пришедшее мне на ум.
Я очень мало что люблю в Клермонте. Наверное, это славный городок. Маленький. Компактный. Можно сказать, концентрированный. Одно из тех мест, где люди дружелюбны, а слухов мало. Здесь редко происходит нечто стоящее. Большая часть жителей городка работает в Университете Брайтона, всего в двадцати минутах езды отсюда.
В таком тихом и простом темпе редки скандалы и ссоры. К сожалению, это значит, что самой непристойной теме для беседы стукнуло уже два десятка лет. И Анна Харт, и Хью Гаррисон выросли здесь. Встречались на каникулах в колледже. Растили детей. И поскольку мы не из тех, кто легко забывает и прощает, – ну по крайней мере, половина из нас, – отношения моих родителей друг с другом и мои отношения с Гаррисонами являются неистощимым источником слухов в том месте, где они редки.
Я вспоминаю об этом, заходя в дом Эвана. Он был моим лучшим другом в детстве, и мы все еще близки. Встречи на каникулах стали реже, когда все из нашего класса отдалились друг от друга и стали самостоятельными… Но я продолжил общение с большинством парней, с которыми играл в хоккей, а я был очень популярен в старших классах. Я редко тыкал этим в лицо Лэндону – потому что предпочитал притворяться, что его не существует, – но и не уклонялся от стереотипов мистера Популярного в старшей школе.
Я все это хорошо помню. Моя жизнь в Холте не так уж отличается. Просто я достаточно времени провожу на тренировках, и лимит на вечеринки ограничен. Мое правило не пить во время сезона тоже все портит. Тусоваться трезвым с пьяными раздражает до боли.
Сегодня я в первый раз с начала сезона на старшем курсе нарушаю свое правило. У меня неделя в Клермонте, прежде чем я вернусь в Холт на несколько недель раньше остального кампуса, чтобы подготовиться к беспроигрышному сезону.
Я неторопливо вхожу на кухню, позволяя старым знакомым останавливать меня, спрашивать про сезон и предаваться воспоминаниям. Они не вызывают у меня особой ностальгии. Я куда счастливее в Сомервилле, чем когда-либо был здесь.
Эван занимает место у стойки. Мой бывший фланговый встречает меня широкой ухмылкой.
– Харт! Наконец-то, чтоб тебя!
– Ты сказал: «В девять». Сейчас всего полдесятого, – замечаю я.
– Детали. – Эван машет рукой. – Хочешь пива?
– Еще как.
Он передает мне бутылку, такую холодную, что я вижу, как конденсат стекает по темному стеклу. Я срываю крышку и делаю глубокий глоток. Прохладный хмель прокатывается по языку, и я ухмыляюсь.
– Что, все еще не пьешь во время сезона? – подначивает Эван.
– Нет. Но меня все устраивает.
Эван ухмыляется:
– Да, я так и понял. Без проигрышей? Больше чем половина сезона? – Он качает головой. – Я знал, что ты хорош, мужик. Но то, как ты играешь! – Он присвистывает. – Вся твоя команда как сжатый кулак. Я не могу половину парней заставить прийти на утреннюю тренировку.
Я фыркаю. Эван пошел играть в третий дивизион, как и я. В отличие от меня, он занялся этим без далекоидущих целей.
– Ты точно не ходишь с ними по барам круглые сутки?
– Я отказываюсь давать показания.
– Да, я так и думал.
Я смеюсь, прежде чем сделать еще глоток хмельного счастья. Я забыл, как вкусно бывает холодное пиво, особенно после выматывающей тренировки, которую я устроил себе на коньках.
– Ты Конор Харт, верно? – спрашивает женский голос.
Я поворачиваюсь и вижу блондинку, улыбающуюся мне. Она хорошенькая. Намеренно. Каждая прядь светлых волос лежит идеальным локоном, а губы подкрашены алым цветом.
– Верно, – подтверждаю я, делая еще глоток пива. Последний глоток, как выясняется. Я ставлю пустую бутылку на кухонную стойку. Она звякает о мрамор. – Мы раньше встречались, красавица?
Блондинка расцветает. Эван закатывает глаза у нее за спиной, потом отворачивается поговорить с кем-то еще.
– К сожалению, нет. Я учусь в Брайтоне. – Она осматривает меня с ног до головы. – Парни из нашей хоккейной команды не идут с тобой ни в какое сравнение. Надо было тебе играть за нас.
Я напрягаюсь от напоминания. Было много предположений, почему я отказался играть в вузе с первым дивизионом и предпочел ему Холт. Некоторые верно угадывали, что это имеет отношение к Хью. Но единственным человеком, кому я в этом признался, была Харлоу. Я не испытываю никакого желания делиться правдой с этой девицей.
– Мне нравится быть аутсайдером, – вместо этого говорю я.
Блондинка смеется.
– Хочешь сказать, что получить абсолютный рекорд по забитым голам – значит быть аутсайдером?
