Ничуть не влюблены полностью

В отличие от всех прошлых разов, когда она так говорила, здесь слышится предупреждение. До сих пор наши отношения неплохо выдерживали неопределенный переход от подруги семьи к материнской фигуре, но это потому, что выдерживать особо было нечего. Еженедельные звонки и анекдоты о провальных свиданиях не разжигали таких прений, как Конор Харт. Это неизведанная территория, и не только в одном смысле. Я не ее дочь, но живу в ее доме. Конор ей чужой, но еще и пасынок. О таких ситуациях не особо пишут в книжках для родителей.

– Да, хорошо, – отвечаю я.

Быстро улыбаюсь и выхожу на улицу. Порыв холодного ветра напоминает мне, что лучше бы мне было надеть пуховик, но хотя бы раз я ставлю моду на первое место. Я опираюсь на перила, окружающие крыльцо, и смотрю на пустую улицу. Глухое стаккато заставляет меня повернуться вправо и обойти угол дома. На дорожке стоит Конор и снова и снова посылает баскетбольный мяч в кольцо, прикрепленное к стене гаража.

– Есть хоть один вид спорта, в котором ты плох?

Он поворачивается с заготовленной улыбкой, но она бледнеет, когда я выхожу под свет прожекторных фонарей. С губ Конора срывается громкий свист.

– Теннис, – наконец отвечает он.

– Что ты тут делаешь?

– Тебя жду.

– Ты мог позвонить в дверь.

– Да, мог. И позвонил бы, но точно не знал, ты ли откроешь.

Я не знаю, как на это реагировать, поэтому констатирую факт:

– Я не одна тут живу.

– Ну да.

– Ну! Ты готов? Мне холодно.

– Подвигаешься – согреешься. – Он кидает мне мяч. Я берусь за потертую резину. – Давай. Попробуй. Я не буду смеяться, если ты лошара.

– Ого. Вот прямо очень вежливо.

Конор усмехается.

Я кручу мяч в руках, пытаясь вспомнить последний раз, когда его держала. Вспомнить не получается, а это значит, несмотря на слова Конора, очень скоро он явно будет смеяться. Я прищуриваюсь, глядя на кольцо, и пытаюсь представить, как мяч проходит прямо в отверстие, окруженное белой сеткой. Мяч летит у меня из рук и отскакивает от оранжевого ободка, а потом падает на асфальт.

Не очень, но и не позорище.

Конор подхватывает мяч, чтобы он не укатился в кусты.

– Попробуй еще раз.

И швыряет его мне.

Я ловлю мяч и показываю на себя.

– Ты хоть представляешь, сколько это у меня заняло?

– А что, по мне похоже, что я разбираюсь в наложении макияжа и укладке волос?

– Долго, ясно? И я не хочу приходить туда потной и растрепанной.

– Почему нет? Я уже все это видел. – На его лице появляется уничтожающая улыбка, к которой у меня нет иммунитета, а жаль.

– Нахальство не сексуально, – сообщаю я ему.

Конор смеется, и его теплый хрипловатый голос согревает меня лучше, чем фальшивый мех моей куртки. И мое последнее заявление превращается в полную и безоговорочную ложь.

– Забрось один раз, и мы поедем.

Я снова бросаю мяч, готовая вскинуть руки в воздух, когда он попадет в корзину со «вжухом». К сожалению, он отлетает от щита. Я шумно вздыхаю.

Конор снова подбирает мяч. Но не бросает его мне, а подходит с ним в руках. Отдает мне мяч, а потом встает за мной, слегка прижимаясь. Опять все как в боулинге.

– Хейз? – бормочет он.

– Да? – шепчу я.

– Ты отлично выглядишь. Просто охерительно.

– Ты про мой бросок в прыжке, да?

Несмотря на слои нашей одежды, я чувствую, как в его груди вибрирует смешок.

– Разумеется.

Я снова бросаю мяч. В этот раз «вжух» раздается.

– Ха! Получилось, – говорю я Конору.

– Это ты сомневалась, не я.

– Ну все. Поехали! – Я тяну за его куртку – с эмблемой «Хоккей Холта», как удивительно. – У тебя есть одежда без спортивного логотипа?

– Есть? Да. Ношу ли я ее? Нет, если получается.

Я закатываю глаза и лезу на пассажирское сиденье его внедорожника.

– Короче… Сегодня там будет Лэндон.

– Логично. Тебя же не будет дома, не с кем играть в настольные игры.

– Конор.

– Я не буду нарываться, ясно? Если он не будет.

Я киваю. Шансы, что Лэндон скажет что-нибудь Конору, невелики. До недавнего времени он притворялся, что его сводного брата не существует. Видимо, и сегодня выберет такую стратегию. Эти двое – противоположности в плане личности. Лэндон избегает конфликтов так же эффективно, как Коннор на них нарывается.

Через несколько минут мы подъезжаем к двухэтажному дому.

– Чей это дом? – спрашиваю я Конора.

– Холдена Олдриджа.

– Это твой друг?

– Мы никогда не были близки, но он приличный чувак. Один из тех людей, кто ладит со всеми.

Я с облегчением киваю. Похоже, это нейтральная территория.

Заходить в дом в Клермонте с Конором – совсем не то, что заходить в него с Лэндоном. Лэндон любит оставаться незамеченным. Конор приносит софиты с собой.

Крики «Харт!» и «Привет, чувак!» раздаются вокруг, пока мы идем через гостиную. Парни смотрят на меня с любопытством и восхищением. Девушки – проницательно и надменно. Люди кричат что-то Конору. Хватают его. Лишь бы получить хоть крупицу его внимания.