Ничуть не влюблены полностью

У певицы хрипловатый низкий голос, отлично подходящий к темной, простой атмосфере бара. На ней шляпа в стиле федоры, судя по всему фетровая, и хлопчатое платье – именно такое я бы и представлял на инди-фолк-певице. Я бросаю взгляд на Харлоу. Она широко улыбается, смотря на сцену, голова запрокинута от удовольствия. Рыжие пряди покачиваются из стороны в сторону, когда она двигается в такт музыке.

Я смотрю на нее.

Я всегда знал, что Харлоу хорошенькая. Слышал, как парни в кампусе болтают о «рыжей красотке». Ценил ее внешность, даже когда не хотел.

Какое-то время назад я признался себе, что она меня привлекает. Наша встреча в прачечной останется для меня одним из самых горячих сексуальных опытов в жизни.

Сейчас она воспринимается по-другому. Может, потому, что мы окружены незнакомцами и это усиливает нашу близость. Может, потому, что мне не просто нравится Харлоу, а я люблю быть рядом с ней. Может, потому, что она сейчас могла быть где угодно – в доме, который делит с Гаррисонами, на вечеринке с Лэндоном, встречаться с другим парнем, – а вместо этого она здесь со мной.

Харлоу оглядывается.

– Разве они не потрясающие? – кричит она мне. Ее щеки разрумянились, а глаза сияют.

– Да, они такие, – отвечаю я, улыбаясь ей.

Она улыбается в ответ, прежде чем снова отвернуться к сцене. Я продолжаю ее изучать.

Несколько песен спустя она снова ловит мой взгляд.

– Почему ты не танцуешь?

– Думаю, ты отлично справляешься за нас обоих, – отвечаю я.

Харлоу показывает мне язык.

– Не будь таким.

– Каким? Тем, кто понятия не имеет, как танцевать под эту музыку? Потому что да, я такой.

Харлоу смеется, потом поворачивается так, чтобы оказаться передо мной. Ее задница равняется с моим пахом, и я больше не думаю о танцах, это уж точно. Она откидывает голову так, что утыкается мне в подбородок, и я кладу его ей на макушку. От нее пахнет цитрусом и имбирем, и я думаю, что это от «Московского мула», который она держит в руке.

– Спасибо, что привел меня сюда, Харт.

Харлоу устроилась прямо передо мной, и у меня до крайности неудобный стояк. Но, глядя на ее счастливое лицо, я не думаю о сексе.

Я думаю о том, как приятно, когда она так смотрит на меня.

– Погоди! – окликает меня Харлоу, когда мы выходим из бара два часа спустя.

– Что?

– У них есть постеры!

Я фыркаю:

– Для чего?

– На стенку повесить, тупица. Я хочу один. Сейчас вернусь.

Она убегает и возвращается через пару минут, сжимая в руках прямоугольный лист глянцевой бумаги.

– Круто ведь, правда? – спрашивает она, показывая постер.

Это принт под акварель, изображающий контуры Сиэтла и название группы под ним печатными буквами. Для картинки на стену неплохо. Не уверен, стоит ли это звездочек, сияющих в глазах Харлоу, но это хотя бы не фото с бой-бендом.

– Да, конечно. Круто, – соглашаюсь я.

Харлоу закатывает глаза:

– Ну мне нравится.

– Я не говорил, что мне нет, – возражаю я, когда мы двигаемся к выходу.

– Ага, твое лицо было очень убедительным, – язвит она. – Тебе нравятся только постеры с хоккеистами или голыми женщинами?

– Это еще стереотипнее, чем рэп, – сообщаю я ей.

Харлоу усмехается, когда мы подходим к машине.

– Прости, что оскорбила.

Она продолжает болтать по дороге в Клермонт. Про группу, про бар, про весь вечер. Почти всю дорогу я улыбаюсь. Энтузиазм Харлоу заразен.

Не знаю, считает ли она этот вечер свиданием.

Не знаю, считаю ли я.

Но если так, то оно было чертовски успешным.

– Заедем за картошкой? – спрашивает она, когда на полпути обратно в Клермонт на обочине появляются знакомые золотые арки.

– Серьезно? – Я бросаю на нее взгляд. Она выпила всего один коктейль.

– С чего мне шутить про жареную еду? – отвечает она с усмешкой.

Я сворачиваю к окошку автокафе.

– Раз уж мы здесь, я думаю еще и о молочном коктейле, – говорит мне Харлоу. – Мысли?

– Какой вкус? – парирую я.

– Шоколадный или ванильный, Харт, – отвечает она. – Тебе выбирать.

Мы подъезжаем к окошку, и в итоге я заказываю большую картошку и два молочных коктейля – ванильный и шоколадный. Вместо того чтобы возвращаться на шоссе, когда мне выдают заказ, я отъезжаю в угол парковки рядом с закусочной.

– Боже мой, как вкусно, – стонет Харлоу, по очереди поедая картошку и делая глотки молочного коктейля.

Я смотрю на нее с улыбкой.

– Что? – спрашивает она в перерывах между ломтиками картошки. – О чем думаешь?

– Грязные мысли, Хейз. Грязные мысли.

Харлоу ставит свой коктейль в чашкодержатель и стряхивает соль с ладоней. Хитрая улыбка пробегает по ее губам, когда она отстегивает ремень безопасности и перегибается через центральную консоль.

– Что за грязные мысли? – шепчет она.

– Те, для которых нужно больше места, – отвечаю я, кладу руки ей на талию и притягиваю к себе до конца. Она садится верхом мне на колени. – Но у меня достаточно места, чтобы сделать это.

Я целую ее так, как представлял еще с тех пор, как нам помешали на качелях.