Я не отвечаю сразу – в надежде, что она оставит эту тему. Помимо бесконечных разговоров о безопасном сексе – полагаю, побочный эффект от собственной незапланированной беременности, – моя мать никогда не интересовалась моей личной жизнью.
Вместо того чтобы сменить тему, она спрашивает:
– Ты все еще встречаешься с Харлоу?
– Не. Это было временно.
– Конор…
– Что? Я не был с ней груб. И это
– Серьезно?
– Да.
Слово неприятно колет.
Я почти не видел Харлоу весь месяц после того, как она закончила наши отношения приятелей по перепиху. Каждую свою минуту я посвящал достижению одной-единственной цели. И это оправдалось. Завтра мы сражаемся за Кубок третьего дивизиона. Я немного беспокоюсь, как буду справляться после завершения этого матча, – неважно, победим мы или проиграем. Даже с головой уходя в хоккей, я проводил нездравое количество времени, думая о ней.
Мне не хватает ее в постели. Это неудивительно. Но еще мне не хватает вещей, которых я не ожидал. Того уродливого желтого дождевика. Как от нее обычно пахло хлоркой. То, как дергалась ее губа, когда я говорил нечто, над чем ей бы хотелось рассмеяться, но она упрямилась.
– Хм, – до ужаса неопределенно отзывается моя мать.
Я закатываю глаза. Я не буду это ворошить.
– Мне пора на ужин. Завтра типа большой день.
– Мне жаль, что я не смогу приехать, Конор.
– Ничего, мам. Правда.
– Я горжусь тобой, сын. Что бы ни случилось.
– Спасибо, – смущенно бормочу я.
– И… Твой отец тоже. Он просил меня пожелать тебе удачи.
Меня продирает шоком.
– Ты с ним
– Он заезжал пару дней назад. Сказал, ты не отвечаешь на его звонки.
– Не отвечаю.
Я в долгу перед тем, кто изобрел определитель номера.
Мама вздыхает:
– Конор…
– Что? – огрызаюсь я.
– Он просто хочет знать, что происходит в твоей жизни.
– У него нет на это права.
– Он твой отец. Он любит тебя. Какой бы ни была его вина, его ошибки, его недостатки – я не отрицаю и не оправдываю всего этого, – он все еще твой отец и любит тебя, Конор.
– Это не меняет всего, что произошло.
– Я знаю. Но это может изменить то, что происходит.
– Ты всерьез предлагаешь мне взять и отпустить все? Прошло всего-то двадцать два неудачных года. Давайте продолжим жить как одна большая счастливая семья?
– Не обязательно должно быть «все или ничего», – отвечает она. – Это может быть всего один телефонный звонок. Кофе.
Я фыркаю. Ее голос смягчается.
– Я знаю, мое прошлое сыграло большую роль в твоих отношениях с ним, и было эгоистично с моей стороны допустить это. Он хороший человек, Конор. Не бойся выяснить это самостоятельно.
– Кажется, теперь я понимаю, почему ты не написала, – вздыхаю я.
– Просто подумай об этом. Я люблю тебя, Конор.
– Да. И я тебя люблю, – отвечаю я перед тем, как прервать звонок.
Хантер все еще дрыхнет в парной кровати рядом с моей. Ноги у него свисают с одного конца, и я делаю фото, прежде чем позвать его по имени.
– Морган! Идем!
Он бормочет нечто неразборчивое, пока я хожу по комнате, натягивая шмотки из комплекта «Хоккей Холта», а заодно беру ключ от номера. Хантер со стоном поднимается на ноги.
– Сколько я вообще спал? Десять минут?
Я проверяю время на телефоне.
– Два часа.
– Ох. Ладно, надеюсь, я достаточно поспал, чтобы доползти до бара. – Он замечает выражение моего лица и смеется. – Расслабься, Харт. Завтра я буду с ясным взором и полным сил.
– Да уж надеюсь.
– Точно буду. Я знаю, что этот матч для тебя значит. – Он необычно серьезен. – Я не накосячу.
– Да знаю я. Извини. Я просто…
Хантер натягивает свой комплект «Хоккей Холта».
– Я в курсе, что ты по большей части задерганный фанатик контроля, Харт. Пойдем пожрем, что ли?
Я фыркаю, но киваю, и мы выходим в устланный ковром коридор. Отель, в который Холт заселил нас перед матчем за чемпионство, – сраная дыра. Неудивительно. Ковровое покрытие грязное и потертое, а запах чистящего средства тяжело висит в воздухе. Это место из тех, которые видишь в документалках про убийства и думаешь: «Ну да, конечно, именно здесь это и случилось».
Но я потратил большую часть года, готовясь к тому, что будет завтра, так что не даю второсортному жилью занимать мои мысли. Я не должен позволять себе думать о дешевой обстановке или дрянном запахе. В моем мозгу должны быть только тактика и слабости соперников. Мне плевать, где я сплю, если завтра я в последний раз проснусь без национального первенства.
Я так близок, что чувствую вкус победы. Представляю вес кубка, когда я подниму его над головой. Вижу серебряные вспышки под огнями стадиона. Реальность – не мечту.
– Харт. ХАРТ!
– Да? – Я вздрагиваю и смотрю на Хантера.
– Тебе надо нажать на кнопку, чувак.
– О! Точно.
Я жму кнопку «Вниз».
Вся оставшаяся команда ждет в холле. Никаких выдумок – мы все идем в ресторан отеля. Он полупустой, что не лучшим образом говорит о его кухне. Но я знаю: все, что я съем сегодня, будет на вкус как опилки.
