В нем растревожился старый страх, что он все-таки совершил непоправимую ошибку. Что ему, старшему секретарю, следовало проявить твердость и отказать. Но как? Как он мог ему отказать? Он остался стоять у двери, ожидая, что директор сию же минуту выставит самоуверенного посетителя, а заодно уволит и его.
Но минута прошла, и из кабинета никто не вышел, хотя тонкий слух секретаря и уловил повышенные тона директорского голоса. И вторая минута прошла, все оставалось спокойно. Когда разошлись уже все, даже самые засидевшиеся работники, а старший секретарь остался в опустевшем помещении писарей и счетоводов совсем один, дверь кабинета открылась, а от увиденного глаза секретаря полезли на лоб. Директор, Сам лично вышел проводить до двери странного седого гостя, на прощание пожав ему руку. «Не, точно не уволят» – убежденно сказал себе старший секретарь.
Глава 36. У крепостных развалин
Вася проснулся от возмущенных сдавленных криков Коротка и Акиминого, звучащего в противовес, успокающего бубнежа. Сразу открыть глаза ему не удалось, пришлось сначала сковыривать смерзшуюся на ресницах наледь. Он сел, окинул взглядом серый светлеющий небосвод, зачерпнул снегу, растер лицо, протянул руки к огню, попутно заглянул в котелок, для убыстрения разогрева поставленный прямо на горящее в костре бревно.
– Что за шум? – со сна на снегу голос звучал хрипло.
– Вася, ты это видел? Это сто такое? – увидев, что десятник проснулся, Мышонок перестал сдерживаться и завозмущался во весь голос.
– А что такое? – спросонья Вася еще толком не соображал.
Картина ему предстала действительно странноватая. Короток, непонятно зачем снявший теплую куртку, с закатанным чуть не до плеча рукавом левой руки, пытался вырвать эту свою руку из цепких Акиминых пальцев. Аким же коротковскую руку не выпускал, пытаясь, в свою очередь, приложить к ней светящийся нифриловый пятнадчик.
– Вы сдурели, – буркнул Вася.
– Вот. А я про сто, – такая оценка происходящего со стороны десятника Мышонка ободрила, и он в очередной раз попытался вырвать свою руку. У него не вышло, и он воззвал, – Вася, сказы ему, а!
– Да, Акима, ты чего творишь? – Васе стало любопытно, – Ты чего на малахольном вздумал опыты ставить?
– Так он сам попросил, – Аким все-таки выпустил Коротка, потому что пятнадчик начал перегреваться и жечься. Он выронил монету и затряс рукой, – З-зараза мелкая.
– А я се просил? А? Я се просил? – голосил Мышонок, спрятавшись Васе за спину.
– Подожди, Короточек, не пыли, – Вася поморщился от его воплей, – Давай, пусть вон Акима сначала объяснит.
– Да он с утра мне тут целую речь задвинул, – Аким с укоризной посмотрел на Коротка, – Мол де мы такие герои, в таком бою победили полусотню наемников, а знаки в послужную дорожку поставить некому.
– Ага, – Вася начал понимать суть происходящего, – И ты взялся, конечно?
– А чего там сложного? В уставе написано, что тот, кто ставит знак, должен лишь знать, как он выглядит, ну и, желательно, быть свидетелем события, которое он этим знаком, стало быть, закрепляет.
– Вот именно, – влез Короток-обличитель, – А ты мне се нарисовал? Это не знак победы. Ты мне другое нарисовал.
– И что ты ему нарисовал? – спросил Вася, начиная посмеиваться.
– Ну, я и сам не сразу понял, – Аким почесал затылок, – Но почему-то вышел знак успешного отступления.
– Это ты имеешь ввиду, когда мы от Гусей драпали? – начал догадываться Вася.
– Думаю, да, – подтвердил Акима, – А теперь этот наш «герой» не дает мне дело довести.
– А вдруг ты ошибся, Акима, – засомневался Вася, – А и впрямь нарисуешь нашему Мышонку что-нибудь не то? А ну-ка, Короток, покажи свой знак.
Короток подошел, и кидая на Акиму обиженные взгляды, выставил перед Васей левую руку.
– Ты уверен Акима, что это и есть тот самый «знак успешного отступления»? – спросил Вася, рассмотрев образ.
– Совершенно уверен, – подтвердил Аким.
– А я думаю, Акима прав, – проснувшийся Макар, по всей видимости слышал весь предыдущий разговор, – Я слышал, что на послужную дорожку абы какие рисуночки вписать невозможно. А только скрепы.
– Какие скрепы? – хором спросили у Макара Аким и Короток.
– Образы, скрепляющие важные события. Ими как бы записывается судьба. Нельзя вписать лишнего, но и пропустить ничего тоже нельзя. Поэтому, я так полагаю, знак отступления первым появился.
– Вообще-то похоже на то, – поддержал Вася, – То, как мы с Гусями бились, а потом от них удирали, рядовым событием не назовешь.
– Давайте так поступим, – предложил Аким, – Для чистоты опыта пусть кто другой будет знак ставить.
– Не стоит, – Вася скинул свою куртку и закатал левый рукав, – Как точно выглядят знаки только тебе известно. Лучше ты рисуй.
Все так и оказалось. У Васи на руке сначала проявился знак отступления, а уже следом – знак победы над превосходящими силами. Короток придирчиво осмотрел оба знака, после чего добровольно выставил перед Акимой свою левую руку:
– Давай, зги.
