Ник и Ясмина полностью

– Нат, не беспокойся. Уверен, что обойдусь без помощи моей замечательной соседки, – будничным тоном отвечает Ник, чем злит меня еще больше. Хочется подойти и окунуть его лицом в фасоль, которую он так щедро навалил себе на тарелку.

– Хорошо, – Натали сосредоточенно нарезает куриную грудку, кромсая ее на десятки мелких кусочков. Странно, но я не придаю этому особого значения. – Кстати, Ясмина, ты подумала насчет Пломбира? Уверена, что сможешь жить с собакой в одной квартире?

– Смогу, – уверенно киваю я, несмотря на подступившую тошноту, – мне лишь нужно время, чтобы привыкнуть к нему.

– Мы тут подумали, – начинает Ната, – Ник может взять Пломбира к себе в комнату, а ты позаботишься об Угольке. Что скажешь?

– Честно говоря, в мои планы не входила забота о ком бы то ни было, – отвечаю я, потому что любое домашнее животное напоминает мне о Морти.

– Я же говорил, – недовольно выплевывает Ник. – Пусть оба живут у меня. К тому же, они явно дружат, и будет неправильно их разлучать.

– Да, ты прав, они сильно привязаны друг к другу, – Ната расплывается в счастливой улыбке, и я думаю: как же, должно быть, здорово, когда твое сердце наполнено любовью к питомцам, а не кровоточит от их потери.

Воспоминания лавиной рушатся на мою истерзанную мыслями голову. Приходится встать из-за стола и сделать вид, что мне нужно в туалет, потому что выступившие в уголках глаз слезы не собираются исчезать бесследно. В уборной я закрываюсь на замок, опускаюсь на колени и захожусь в тихой истерике, оплакивая того, кто мог жить, не люби я его так сильно.

Мама приходит домой раньше обычного. Я не слышу ее шагов за дверью, потому что слишком увлечена игрой с Морти. За те полгода, что он провел в нашем доме, у меня получилось обучить его двум командам: «сидеть» и «дай лапу». Я хочу обучить его еще стольким разным трюкам, и у меня нет сомнений, что у нас с ним впереди долгие годы, чтобы все успеть.

Мама появляется в комнате как раз в тот момент, когда Морти сидит у меня на руках и облизывает мое лицо. Я смеюсь и морщусь, но не отстраняюсь, потому что боюсь его обидеть. С тех пор, как у нас появилась собака, мне повезло узнать, что такое любовь к животному. Это особое, ни на что не похожее, трогательное чувство.

Мама видит то, чего не потерпит в нашем доме. Она видит мое счастье, но оказывается не в силах это принять.

– Яс, ты там как? – интересуется Ната, тихо постучав в дверь.

– Все хорошо, – я почти уверена, что сдавленный голос меня выдает, но порой даже у самого лучшего притворщика кончаются силы на бесконечную ложь. – Ужинайте без меня.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

– Просто… пожалуйста, уходи, – прошу я ее, проглатывая новый поток слез.

– Ладно, – девушка уступает, а затем добавляет, – мы рядом, если передумаешь.

Я киваю, забыв о том, что она меня не видит. Пересилив себя, мне удается подняться и подойти к раковине, чтобы умыться. В эту минуту меня захватывает последнее воспоминание, и я позволяю жгучим слезам на моем лице смешаться с ледяной водой.

На следующий день, вернувшись из школы, я первым делом бегу в комнату Савы, где должен быть Морти. Но вместо него там меня ждет мама.

– А где… – я умолкаю, чтобы не выдать себя.

– Собака, которую ты не хотела? – спрашивает она, ухмыляясь.

– Нет, я про Саву, – мой голос предательски дрожит. – Где он?

– Гуляет с друзьями.

– Понятно, – я киваю и собираюсь уйти, но она окликает меня.

– Если тебе интересно, то Морти здесь нет.

От ее слов все внутри замирает, а в глазах появляется белая пелена.

– Где он?