Я ничего не отвечаю, потому что понятия не имею, что произойдет завтра, когда мы с Ясминой окажемся наедине. Чувствую, что ничего хорошего эта совместная жизнь не сулит, но все равно остаюсь на месте. Не срываюсь и не бегу прочь. Как ни странно, но у меня не возникает желания оказаться как можно дальше отсюда. Наоборот, – кажется, что именно здесь я и должен быть.
Натали уезжает еще до наступления рассвета. Удивительная девушка – у нее с собой только один чемодан, да и тот небольшой. Когда я предлагаю ей помощь, она лишь смеется. Наше прощание выходит быстрым и смазанным. Ната трепет по загривку Пломбира, ласково гладит по бархатной шерстке Уголька, берет чемодан и, быстро кивнув, уходит, пообещав вернуться ровно через полтора месяца.
В комнате Ясмины всю ночь горит свет, но на шум она так и не выходит. Вернувшись к себе, я непроизвольно начинаю размышлять, почему она не появилась. Неужели спит таким крепким сном, что не услышала ни шагов, ни наших приглушенных с Натой голосов? Мне трудно в это поверить, потому что я сам промучился полночи. И только сейчас, когда до звонка будильника остается два часа, мне удается провалиться в недолгую, но приятную дрему.
Просыпаюсь я от тех звуков, которые уж точно не ожидал услышать в первое утро в своей новой квартире. Похоже, что кто-то затеял ремонт на кухне, находящейся прямо за стеной моей комнаты.
Уголек лежит у изголовья моего дивана, а Пломбир сторожит дверь. Подскочив с кровати, я сломя голову несусь к источнику омерзительного звука, которым оказывается Ясмина, готовящая что-то в блендере.
Я встаю у нее «над душой» и жду, когда она перестанет, но соседка полностью игнорирует мое существование, продолжая сосредоточенно готовить завтрак. Мне не хватает силы воли, чтобы успокоиться и уйти прочь. Про себя я говорю: «Ник, просто вернись в комнату и дождись, пока она закончит. Не лезь на рожон. Не связывайся с ней», но это не помогает. Меня дико злит одна лишь мысль, что она делает это специально, мне назло. Лу права: ей нравится глумиться над другими людьми, она получает удовольствие, доводя всех вокруг до исступления.
Уже с трудом контролируя себя, я вплотную подхожу к столу и резко вырываю провод из розетки. Ясмина переводит на меня осуждающий, искрящийся от ярости, взгляд.
– Ты совсем что ли? – негодует она, в то время как я продолжаю стоять с проводом в руке.
– А ты?
– Что? – соседка недоуменно поднимает брови. – Хочешь сказать из нас двоих, это я повела себя, как последняя истеричка?
– Мы не договаривались о ранних подъемах под звуки этой адской машины, – я почти ненавижу себя за решение позволить ей стать моей соседкой.
– Считай, что договорились.
– Когда это?
– Да только что, – Ясмина пожимает плечами и протягивает мне руку. – Провод, пожалуйста.
– А еще тебе что?
– Так и быть: сделаю смузи на двоих.
Я с сомнением осматриваю содержимое блендера и невольно морщусь, видя не самый аппетитный коричневый цвет напитка.
– Из чего он?
– Молоко, овсяные хлопья, банан и мед, – перечисляет Ясмина уже без прежней присущей ей едкости.
– Жесть, – я возвращаю ей провод и направляюсь к холодильнику, – лучше сделаю себе парочку бутеров.
– Как тебе будет угодно, – соседка снова включает блендер, и я замечаю на ее лице нечто похожее на умиротворение. Будто столь громкий звук, от которого у меня почти кровоточат уши, приносит ей радость. Похоже, она вовсе не притворяется. Мир, как по велению волшебной палочки, исчезает, и больше ничто не мешает ей раствориться в этом шуме.
Я делаю два бутерброда с сыром и отправляю их в микроволновку на полторы минуты. Ясмина заканчивает терроризировать весь дом, выливает содержимое блендера в два стеклянных стакана и подает один из них мне.
– Когда ты успела подсыпать туда яд? – ехидничаю я, с подозрением осматривая врученный напиток.
Соседка, закатив глаза, залпом выпивает свою порцию и кивает в сторону моей.
– Попробуй, это не так плохо, как кажется.
– Ладно, доверюсь тебе, – я решаю попробовать наладить наши с ней отношения, а потому дружелюбно киваю и вливаю в себя полученный из ее рук смузи. – Не так уж и плохо.
– Не ври, твое лицо сейчас похоже на сморщенный огурец, – Ясмина, не сдержав улыбку, отворачивается.
– Неужели все так очевидно, – я наливаю себе простой воды, надеясь избавиться от этого отвратного привкуса. – Я такой предсказуемый?
– Да, – она кивает, а потом, будто одумавшись, добавляет, – но не всегда.
– Не всегда?
– Того, что ты выкинул в ноябре, точно никто не ждал, – осторожно замечает она тихим голосом.
– Ага, никто, – я пытаюсь сохранить самообладание, но возвращаться к воспоминаниям о злополучном дне по-прежнему тяжело. – Даже я сам.
– То есть, – Ясмина неуверенно, но все же продолжает, – ты ничего не планировал заранее? А просто взял и сделал?
– Мне не нравится этот разговор.
– Точно, – она награждает меня извиняющимся взглядом, – прости.
– Он не нравится мне, потому что ты слишком интересуешься этой темой. Это не может не пугать.
