Ник и Ясмина полностью

Я заканчиваю с посудой и беру ланчбокс, чтобы собрать из оставшихся в холодильнике продуктов себе обед. Ник в это время сидит за столом и гладит черного кота, устроившегося у него на коленях. Конечно, я знаю, что его зовут Уголек, а собаку Пломбир, но после Морти мне пришлось дать самой себе клятву: больше никогда не привязываться к животным. Если притворяться, что их здесь нет, можно и впрямь ненадолго забыть об их существовании.

– Лу говорила, что ты хочешь стать визажистом, – заговаривает Ник, и от неожиданности я подпрыгиваю.

– Тебе нужен мастер-класс? Хочешь произвести фурор на своем YouTube канале?

Он долго не отвечает, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что с ним такое.

– Ты как? – я замечаю, что сосед не двигается и смотрит куда-то в пол.

– Все нормально, – он, решительно встряхнув головой и передернув плечами, продолжает гладить кота. – Просто иногда забываю, что удалил его.

– Удалил кого? – я закрываю ланчбокс и кладу его в небольшой пакет.

– Точно, ты же не в курсе, – а вот сейчас в голосе соседа явно звучит злобная усмешка.

– Не в курсе чего?

– Ютубер без YouTube канала уже не ютубер, – поясняет он, но до меня не сразу доходит смысл услышанного.

Я киваю и уже собираюсь уйти, когда мозг пронзает осознанием.

– Ты удалил канал?!

– Ага, – Ник пытается изобразить безразличие, но по его лицу скользит мрачная тень.

– Когда?

– Догадайся.

– В ноябре?

– Ага-а-а, – сосед, опустив кота на пол, поднимается со стула и лениво потягивается. – Не понимаю, когда этот черный комок успел ускользнуть из комнаты. Пойду, нужно перед уходом погулять с Пломбиром. Подожди, пока мы уйдем, чтобы с ним не столкнуться.

Наверняка, он удалил его в тот самый день. Но почему? Зачем уничтожать то, во что вложено столько сил?

– Ник! – окликаю я его, когда он уже стоит в коридоре.

– Что?

– К чему был твой вопрос про визажиста? – заметив облегчение в его глазах, я радуюсь, что оказалась достаточно благоразумна, чтобы не развивать разговор про его канал дальше.

– А, это, – он задумывается, – просто я никогда не видел тебя без косметики. Не знаю, уместен ли будет мой вопрос.

– Спрашивай.

– Это потому, что ты оттачиваешь мастерство или дело в чем-то другом?

Мы даже не смотрим друг другу в глаза, но я чувствую себя так, будто его ноготь впивается в мое израненное сердце и вскрывает давно заживший нарыв.

Я прихожу домой в непривычном для меня приподнятом настроении. Не могу понять, как это работает, но мне все время хочется улыбаться.

Вечером в мою комнату заходит мама, и я не успеваю спрятать валентинку под подушку. Она подходит ко мне и протягивает руку.

– Покажи, – требует она, и я отдаю ей картонку, успевшую ненадолго изменить мою жизнь. – Кто подарил?

– Тим.

– Больше ничего?

– Ничего, – я отрицательно мотаю головой, решая не упоминать про нашу с ним недолгую прогулку.

– Сава сказал, что тебя до дома провожал мальчик. Это и есть Тим?

Ее голос не звучит враждебно, и я решаю ей довериться.

– Да. Он сказал, что я ему нравлюсь.

– Любопытно, – мама садится рядом и обхватывает одной рукой мой подбородок. – Ты, правда, думаешь, что можешь кому-то понравиться?

– В валентинке он написал, что считает меня красивой, – она сжимает мой подбородок сильнее, ее острые как бритва ногти впиваются в нежную кожу.

– Он мог соврать. Мужчины постоянно врут.

– Он тоже мне нравится, – признаюсь я в надежде, что она поймет мои чувства, но этого не происходит.

– Если я узнаю, что вы общаетесь вне школы, наш разговор будет в другом тоне, – она резко убирает руку с моего лица, оставляя на нем царапины.

Проснувшись следующим утром, я вижу на прикроватной тумбе тональный крем, тени, тушь для ресниц и записку от мамы.