– Оттачиваю мастерство, – не задумываясь, отвечаю я Нику на его вопрос и отворачиваюсь.
Когда мы с Пломбиром возвращаемся с прогулки, Ясмины в квартире уже нет. Конечно, я не рассчитывал, что она предложит подвезти меня до института, но не понимаю, зачем исчезать так быстро.
За время наших с ней непродолжительных разговоров я пришел к мысли, что она постоянно врет. Ее ложь изощренная, наглая, а иногда даже грубая. Мне хорошо известно, что стоит лишь начать обманывать, как вранье въедается в кожу, превращая тебя в кого-то другого.
По большей части о своих проблемах я просто не говорил, надеясь, что ни к чему глобальному мое молчание не приведет. Знаю, что это слабое оправдание, но разве остальные, столкнувшись с препятствием, сломя голову бегут ее решать? Разве другие, почувствовав разбитость и подавленность, идут к психологу или психотерапевту? Честно, не знаю никого, кто достаточно разумен, чтобы так поступить.
Для меня ложь стала способом бегства от самого себя, от накрывающей мощной волны боли, под покровом которой меня в итоге и нашли. Для чего врет Ясмина, я, как ни старался, понять не смог.
Когда Лу встречает меня у ворот в институт, я вдруг осознаю, что вчера мы так и не поговорили. Интересно, теперь, когда я живу с ее бывшей лучшей подругой, захочет ли она вообще приходить ко мне в гости? Снова возникает это мерзкое чувство, что все безвозвратно меняется, и мы не в силах это остановить.
Сегодня подруга выглядит еще более встревоженной, чем накануне. Неужели, правда, думала, что я не переживу эту ночь и поутру соседи найдут мой труп?
– Как прошло твое утро? – Лу сыпет вопросами быстрее, чем я успеваю растерянно моргнуть. – А ночью хорошо спал?
– А ты? – я кладу ладонь на ее плечо и сразу же чувствую, как сильно оно напряжено. – Выглядишь так, будто выпила пять энергетиков зараз.
– Кофе, – поправляет она меня. – Я выпила пять кружек кофе.
– Зачем?
– Очевидно, что готовилась к итогу по экологии, – подруга подавляет второй по счету зевок.
– Что, всю ночь? – мне хочется легонько ее треснуть. – Довести себя до истощения решила?
– Я пообещала себе, – упрямится она, и ее голос звучит тверже стали, – что больше не буду учиться, спустя рукава.
– Ты не знаешь меры, – я качаю головой, надеясь, что нам с Флорианом удастся ее образумить. – Так нельзя, Лу.
– Я справлюсь. Лучше расскажи про себя и, – она запинается, – ну, про твою соседку. Между вами все нормально? Смогли поладить?
– Ага, утром чуть не подрались, а так все хорошо.
– Вы что?! – подруга останавливается на середине лестницы, когда мы поднимаемся в кабинет на третьем этаже.
– Немного повздорили, но обошлось без кровопролития, – успокаиваю я ее, едва сдерживая улыбку. Какая же она все-таки смешная, когда пугается.
– Ладно, – Лу напряженно, но все же кивает, и мы продолжаем подъем.
– Слушай, хотел тебя спросить, – начинаю я, заранее зная, что этот разговор ей не понравится. – Это насчет Ясмины.
– Боюсь, я больше не эксперт в этой области, – в ее голосе по-прежнему звучит горечь от потери дружбы, казавшейся ей самой настоящей из всех.
– Знаю, но ты не замечала за ней ничего странного?
– Например? – Лу всем своим видом показывает, что не заинтересована в этой беседе.
– Тебе не казалось, что она что-то скрывает?
Поднявшись на третий этаж, мы встаем недалеко от аудитории в ожидании, когда нас запустят внутрь.
– Скрывает? – подруга задумывается. – Каждый раз, когда я делала шаг вперед, пытаясь узнать ее лучше, она делала десять назад. Честно, Ник, за год я мало что узнала об этом человеке. Ее жизнь выглядела идеальной. И именно поэтому ей не нравилось слушать о моих проблемах. Ясмина просто не способна их понять.
– Наверное, – я пожимаю плечами, потому что не уверен, что моя соседка настолько бесчувственна.
– Ты же знаешь, как я люблю разговоры по душам, – Лу грустно улыбается, – а она их ненавидит. Меня так обижало, когда она затыкала меня, стоило только заговорить о жизни или начать мечтать. Иногда мне кажется, что вместо сердца у нее в груди самый настоящий камень.
– Ты знала, что она боится собак?
– Нет, но Натали рассказала мне про вчерашнюю сцену. Странно, что мы с Флорианом ничего не услышали.
– И что ты об этом думаешь?
