В следующие учебные дни я часто наблюдал за ней. Можно даже сказать – любовался. Да, вот так глупо и банально, но не мог оторвать от нее глаз. Мне нравился ее дерзкий образ и то, как свободно она общалась с другими. Ее глаза всегда были накрашены, каждый день по-разному. Приходя в институт, я гадал, в каком виде она предстанет на этот раз.
Когда они с Лу неожиданно стали подругами, я решил, что теперь мы с Ясминой будем видеться чаще. Думал, что, пообщавшись и узнав друг друга получше, мы станем ближе. Но все вышло в точности наоборот.
Мы оказались в одной компании: я, Лу, Ясмина и ее брат Сава. И в тот день вся симпатия, живущая в моем сердце на протяжении четырех месяцев, исчезла. Ее напыщенность, пренебрежение и грубость оттолкнули меня так же быстро, как в свое время привлекли. То, каким тоном она назвала меня «ютубером», вытравило из моего сердца малейшее проявление каких-либо чувств к этой девушке.
Сразу после знакомства с Ясминой, я проговорился Лунаре, что кое-кто мне все же понравился.
– Кто? Расскажи! Ну, пожалуйста! – канючила тогда подруга, упрашивая озвучить имя той самой девушки, что смогла заставить дрогнуть лед.
– Всему свое время, – отшутился я, а потом необходимость что-то рассказывать отпала сама собой.
Той девушки уже нет. А может, никогда и не существовало. Настоящую Ясмину никто из нас не знает. Лу дружила с образом идеальной лучшей подруги, который та создала специально для нее. Но даже самая тщательно изготовленная из лучших материалов маска рано или поздно дает трещину. Вчера в машине она показала свое истинное лицо, и оно вовсе не такое, каким я привык его видеть. Выходит, что мы с ней совсем не знакомы.
Я решаю забыть обо всем, что было до этого, включая нашу с ней первую встречу. Взяв со стола кружку с остывшим чаем, я направляюсь к ее комнате. Стучу несколько раз и с замиранием сердца жду, когда она появится.
Ясмина, сонная, лохматая и завернутая в одеяло, открывает дверь, и я вдруг понимаю, что впервые в жизни вижу ее без макияжа. Она кажется такой… другой, что еще раз подтверждает мои недавние мысли. Хочу верить, что она не станет притворяться, и что мы оба сейчас самые настоящие версии самих себя.
– Привет, – я протягиваю ей кружку, – меня зовут Никита, можно просто Ник.
Ее покрасневшие и опухшие глаза выдают в ней вчерашнюю, проплакавшую почти целый час в машине, девушку. Она растерянно моргает, переводя взгляд с кружки на меня и обратно.
– Я все еще сплю? – спрашивает Яс, все-таки забрав у меня из рук чай.
– Нет, – я отрицательно качаю головой. – Не хочешь представиться?
– Ты потерял память? – она стоит, облокотившись о дверной прием, и потягивает чай. – Вкусно.
– Он же холодный.
– Да, мой любимый, – невозмутимо заявляет Ясмина.
– Я жду, когда ты представишься, – настаиваю я, как упертый баран.
Она поднимает на меня немного прояснившиеся ярко-голубые глаза.
– Ладно, если ты так хочешь, – соседка уверенно протягивает мне левую руку, потому что правая занята кружкой. – Меня зовут Ясмина, можно просто Яс.
Мы снова беремся за руки, и это прикосновение кажется еще более значимым чем то, что случилось накануне.
– Я хочу знать, кто ты такая Ясмина.
Ее губы трогает легкая неуверенная улыбка.
– Та, кто сейчас пойдет на кухню и включит… м-м, – она задумывается, – как ты вчера назвал блендер?
– Адская машина.
– Да, точно! – она улыбается еще шире, и я не могу не ответить ей тем же.
Вот так и начинается наше знакомство. И все в нем кажется идеальным: остывший чай, Ясмина в пуховом одеяле и я с дурацкой, но искренней улыбкой на лице.
Всю свою жизнь я ненавидела утро, потому что никогда не знала, что преподнесет новый день. Раньше, проснувшись, я всегда до скрежета стискивала зубы в ожидании появления в комнате мамы. В детстве я часто обманывалась, считая, что она может измениться. Случалось и такое, что она приходила в хорошем настроении, иногда даже обнимала и ласково целовала меня в обе щеки. Как набитая дура я твердила себе, что мама смогла меня полюбить. В такие моменты забывались все случаи ее равнодушного или жестокого отношения. До определенного возраста я верила в собственную сказку, уверенная, что меня ждет счастливый конец.
На утренние подъемы выработался соответствующий рефлекс, от которого невозможно избавиться за две ночи, проведенные в новой квартире. Вдоволь наплакавшись накануне, я сплю настолько крепко, что не сразу слышу настойчивый громкий стук в дверь моей комнаты. Первая мысль:
Испуганная и все еще плохо соображающая я открываю дверь, и только после устремившегося в мою сторону любопытного взгляда Ника до меня доходит, как именно я сейчас выгляжу. Растрепанное и опухшее пугало, не иначе. Сосед без малейшего стеснения рассматривает мой внешний вид, а потом протягивает кружку с чем-то, похожим на чай.
