Мне кажется, что и я не тот человек, способный хоть кому-то помочь. Антон ошибается, потому что не все люди могут найти свое место. Некоторые из нас так и проживают пустую, ничем не наполненную, жизнь. Мимо нас проходят возможности, за которые мы даже не пытаемся зацепиться, предпочитая оставить все на волю случая. Но я так устал от собственного бессилия, что забываю обо всех принципах и внутренних барьерах, мешающих мне быть искренним.
Ник: Яс, знаю, что нет никакого, даже самого маленького, шанса, что ты прочтешь это смс, но я хочу знать, где ты. Я сойду с ума, если ты не подашь признак жизни. Знаю, что бываю невыносимым. Прости, что сорвался утром и прости, что так резко ушел из машины. Мне спонтанно пришлось ехать к моему психотерапевту. Да, вот такой я жалкий. Хочешь, можешь приехать и оскорбить меня. Только ответь. Пожалуйста.
Перед отправкой я даже не перечитываю написанное смс.
Стрелка на циферблате переваливает за двадцать один час, а ее все еще нет. Я успеваю погулять с Пломбиром и дважды наполнить их с Угольком миски едой и водой. Лу пишет, что ей снова звонил Сава, но никаких новостей у него нет. Хочу верить, что зря поднял всех на уши, но неспокойное сердце в груди не желает замедлять темп.
Спустя двадцать две минуты с номера Ясмины приходит смс с незнакомым мне адресом. И больше ни слова. Я срываюсь с места, на ходу надеваю куртку и вылетаю из квартиры так быстро, будто от этого зависит моя собственная жизнь.
Оказавшись в месте, где когда-то могла оборваться моя жизнь, я задумываюсь о возможности существования параллельной вселенной, где тот темно-синий автомобиль все-таки не справляется с управлением. В том другом мире родители теряют свою дочь, и это разбивает им сердце. Та Ясмина не знала одиночества среди родных, она умерла любимой и нужной.
Я все еще жива, но мне, как и тогда, некуда идти. Мужчина, сидевший за рулем той машины, соврал. Потому что не наступит такой день, когда я смогу выйти из дома и обо всем забыть. Невозможно начать сначала, когда позади тебя дорога, залитая кровью и слезами. Как перестать оглядываться, как запретить себе прокручивать в голове все эти жестокие, раз за разом душащие меня, сцены?
После сидения на заснеженном асфальте я возвращаюсь назад в теплый автомобильный салон, но так и решаюсь вставить ключ в замок зажигания. Какая одновременно простая и беспощадная мысль приходит на ум: у меня нет дома. Временное пристанище, которое предоставила мне Натали, не изменит того факта, что мне придется вернуться к родителям.
Я не включаю музыку, потому что хочу, чтобы эта оглушительная тишина окончательно свела меня с ума. Снаружи темнеет, а экран моего смартфона не успевает погаснуть, как загорается вновь. Я уговариваю себя не смотреть на количество пропущенных вызовов, чтобы как можно дольше оставаться вне зоны досягаемости реального мира. Мне нравится представлять, что время остановилось, что моя жизнь поставлена на паузу, и больше нет никакой нужды в ней разбираться.
Я прихожу в себя только после настойчивого стука в окно. Повернув голову, замечаю, что снаружи стоит недовольная женщина, пытающаяся мне что-то сказать с помощью жестов. Я опускаю стекло, и на меня обрушивается шквал обвинений.
– Кто дал тебе право занимать мое парковочное место, за которое я, между прочим, только вчера заплатила? – мне хочется спросить у нее, где она черпает силы для подобных эмоций. Женщина пытается сказать что-то еще, но я молча поднимаю стекло и вставляю ключ в замок зажигания.
Отъехав на несколько метров, я останавливаюсь у другого дома и снова глушу двигатель. Негодование женщины видно даже отсюда. Припарковавшись, она выходит на улицу и продолжает яростно махать руками. Неожиданно окружающую меня кромешную темноту нарушает вновь загоревшийся экран. Я решаю, что звонит Сава, и беру телефон в руки. Но это не брат.
Пришло смс от Ника, после прочтения которого мне хочется завести машину и вернуться к нему, в нашу с ним временную квартиру. Но потом я вспоминаю все его слова, еще раз перечитываю текст сообщения и понимаю, что общение не может строиться на подобной почве. Двое никогда не упадут в яму, если хотя бы один из них не будет ходить по краю. Я не хочу быть той, кто, сорвавшись в бездну, потянет за собой кого-то еще.
Меня пугает то, с каким усердием он пытается помочь, как хочет разобраться в том, что ему не подвластно. Он считает, что должен протянуть руку помощи тому, кто оказался в схожей с ним ситуации. Я хочу написать, что он понятия не имеет, с чем так отчаянно рвется столкнуться. Хочу позвонить и чужим голосом сообщить ему, что Ясмина мертва. Только так его не снесет надвигающимся цунами из моих боли и слез, только так он сам окажется в безопасности и не упадет в пропасть.
Но пальцы под руководством сердца не желают слышать голос разума. Я отправляю ему адрес места, где провела последние пять часов, уже заранее зная, что горько пожалею об этом решении.
