– Ну, конечно, – я раздраженно хлопаю по рулю, пока мы стоим в пробке. – Ты просто так поделился этим со мной, а затем просто так предложил сходить к психотерапевту вместе с тобой.
– Я не вынуждаю тебя о чем-то рассказывать. А насчет моего предложения, это протянутая рука помощи. Нужна она тебе или нет, решай сама.
– Спасибо, что оставил мне право выбора, – я непроизвольно закатываю глаза.
– Ты снова становишься другой, – почти шепотом замечает Ник.
– Не говори ерунды, нет никакой другой.
– Как скажешь, – сосед пожимает плечами, и теперь мы окончательно замолкаем.
По приезду в институт мы выходим из машины и вместе направляемся к центральному входу, на пороге которого уже стоит Лу. Не похоже, что она сильно рада меня видеть, но в выражении ее лица что-то определенно изменилось.
– Рада, что ты в порядке, – не поздоровавшись, заявляет она, смотря мне в глаза. – Знаю, что мы больше не друзья, но если тебе нужна помощь, ты можешь рассчитывать на меня. И Сава тоже. Просто хочу, чтобы вы оба это знали.
Я замечаю округлившиеся глаза Ника и чувствую, как мои собственные буквально вылезают из орбит.
– Спасибо, но это лишнее, у нас с братом все хорошо, – кивнув, я удаляюсь, решив оставить их наедине. Нельзя же лишать их возможности вдоволь перемыть мне косточки.
Понятия не имею, что такого Ник наговорил Лунаре, раз она по доброй воле первая заговорила со мной. Конечно, нам часто приходится общаться на занятиях, но наше личное общение прекратилось еще в декабре. После моей очередной попытки обманом организовать их с Савой встречу.
Да, Ник, ты совершенно прав, я та еще обманщица. И я бы не называлась хорошей вруньей, если бы признавалась в этом каждому, кто пытается уличить меня во лжи. Для того чтобы я впервые в жизни сказала кому-то правду, нужно что-то большее, чем короткий откровенный разговор в машине. Возможно, с другими техника «секрет в обмен на секрет» работает, но точно не со мной. Не существует такой тайны, ради раскрытия которой я готова обнажить перед кем-то те уродливые куски души, что у меня еще остались.
В недавнем прошлом застать меня врасплох было практически невозможно. Я всегда умел подобрать нужные слова, казалось, что в голове есть ответы на любые вопросы. Но разговоры с Ясминой то и дело загоняют в тупик, лишая возможности говорить. От нее не исходит прежняя враждебность, но чутье подсказывает: друзьями мы точно не станем.
Когда она появляется на пороге моей комнаты, то выглядит доброжелательной и располагающей к откровенному разговору. Но как только я затеваю его по дороге в институт, выражение ее лица ожесточается, а пальцы так сильно сжимают руль, что мне становится не по себе. Но если поведение соседки можно назвать предсказуемым, то Лу выкидывает совершенно неожиданный фокус.
Когда Ясмина заходит внутрь, а мы с подругой остаемся на улице, я готов со всей силы ущипнуть ее, дабы проверить, реален ли стоящий передо мной человек.
– Что тебя так удивляет? – спрашивает она, откровенно скалясь на меня. – Я все еще зла, если тебе интересно.
– За прогул?
– Ты не написал мне, что нашел ее. И если бы не Сава… – Лу недовольно скрещивает на груди руки.
– Прости, у меня совершенно вылетело из головы. Вчера приключился какой-то сумасшедший день.
– Это именно то, о чем я тебя предупреждала. Общение с ней, – она осекается и замолкает. – Впрочем, поступай, как знаешь.
– Лу, она не плохой человек, – я произношу слова, в которые сам до конца не верю.
– Я и не говорю, что она плохая.
– А какая она, по-твоему?
– Они с Савой – лживые манипуляторы, не способные сопереживать другим.
– Но ты ведь не знаешь, почему они такие?
– Догадываюсь, – подруга открывает массивную дверь и пропускает меня вперед. – Пошли, а то опоздаем.
Мы оставляем верхнюю одежду в раздевалке и поднимаемся на второй этаж, где уже собралась вся наша группа, включая Ясмину. Соседка снова стоит в стороне, но на этот раз говорит с кем-то по телефону.
– Это связано с их родителями, – озвучиваю я, и Лу в подтверждение моей версии согласно кивает.
– Я не знакома с их отцом, но мне хватило общения с их матерью, чтобы сделать определенные выводы.
– И какие же?
– Их воспитывали в строгости. Сава рассказывал, что у них не принято делиться переживаниями или жаловаться на плохое самочувствие. По сути, в этой семье неоткуда ждать поддержку. И я думаю, что именно поэтому у них так плохо развита эмпатия. Они живут так, как их научили родители.
– Ага, и именно поэтому ты бросила Саву.
– Он, как и Ясмина, не плохой человек, но нам с ним оказалось не по пути. Возможно, кому-то нравятся такие закрытые люди. Но не мне. Мы с ними слишком разные.
– Ты действительно считаешь Ясмину черствой? – мне хочется рассказать подруге об обнаруженной вчера грани моей соседки, но разве я имею право?
– Ник, – Лу, издав тяжелый вздох, запрокидывает голову, – пожалуйста, хватит. Мы можем поговорить о чем-то другом?
– Но ты знаешь ее лучше всех.
