Лунара: Когда три месяца назад я написала тебе о поездке в столицу, ты не стал отговаривать меня. Знаешь, иногда я думаю, что ты мог все изменить. Одно твое слово, и мы бы с Флорианом никогда не сблизились. Та поездка до сих пор много значит для нас двоих. Не только для наших чувств, но и для того, что каждый из нас извлек. Именно там я окончательно убедилась в выбранной профессии, а Флориан впервые смог поверить в себя. Если я продолжу контролировать каждый твой шаг, то из-за меня ты можешь не получить какой-то важный опыт. Или что-то большее.
Ник: Что-то большее?
Лунара: Я знаю, что она нравилась тебе на первом курсе. И сейчас ты смотришь на нее тем же самым взглядом, что и тогда.
Ник: Знала? Откуда?
Лунара: Мы давно дружим, Ник. И я прекрасно помню, как ты смотрел на всех своих бывших девушек.
Ник: Звучит просто ужасно. Ты жуткий сталкер!
Лунара: Как и ты. Преследуешь меня со школы, мерзкий извращенец.
Ник: Ахахаха.
Лунара: Это не смешно. Я напишу на тебя заявление в полицию.
Ник: Хорошо.
Лунара: Хорошо.
Ник: Это точно не то же самое, что происходило на первом курсе. Я даже не уверен, что она мне нравится. Просто происходит что-то необъяснимое. У меня даже не получается подобрать слова.
Лунара: Я буду рада, если ошибаюсь на ее счет.
Ник: А что если нет?
Лунара: Тогда тебе будет больно, как и мне. Сможем организовать клуб брошенных и обездоленных.
Ник: Звучит не так уж и плохо.
Лунара: Береги себя.
Ник: Буду.
Лунара: И ее тоже.
Ник: Так ты веришь мне?
Лунара: Если ты уверен, что ей нужна помощь, значит, мы ей поможем. Лишь бы только она позволила нам это сделать.
Ник: Я сделаю все, что в моих силах.
Лунара: Удачи.
Ник: Мы приехали, спишемся позже.
Ясмина паркует машину перед большим домом из красного кирпича. Некоторое время она сидит неподвижно и смотрит куда-то вперед. Ее пальцы продолжают крепко держать руль, будто он способен встать и уйти. Мне хочется предложить сходить вместо нее, но я почти уверен, что она ни за что не согласится.
– Пойдем? – я мягко кладу ладонь на ее правое плечо, про себя надеясь, что она ее не сбросит.
– Ты останешься в машине, – Яс не дает мне возразить и продолжает, – и это не обсуждается.
– Но почему я не могу пойти с тобой?
– Ник, – она поворачивает голову и с непривычной нежностью во взгляде смотрит на мою руку, удобно устроившуюся у нее на плече. – Просто сделай, как я прошу, и останься здесь.
Она накрывает мою ладонь своей, и в эту секунду я осознаю, что этот жест стал особенно значимым для нас двоих. Каждый раз прикосновение выходит слишком личным и сокровенным, чтобы я мог продолжать отрицать очевидное. Это не просто любопытство и желание помочь. За этим стоит что-то большее, что-то, очень похожее на чувства, появления которых никто из нас не ожидал.
– Если ты не вернешься через десять минут, я пойду за тобой, – бескомпромиссно заявляю я, убирая руку, пока это окончательно не смутило нас.
– Договорились, – отвечает она и, уверенно кивнув, выходит наружу.
На моих глазах Ясмина трансформируется в совершенно другого человека. Исчезает ее уверенная походка и идеальная осанка. Она как-то странно съеживается, из-за чего кажется совсем крошечной. В дом заходит не дерзкая девушка, а беззащитная, до чертиков напуганная, девочка. И пока ее нет, я думаю лишь о том, что скрывают эти кирпичные стены.
Иногда случается так, что мы забываем самые важные в жизни слова. Мы не помним, что они значат, и какие чувства должны вызывать. Порой я несколько сотен раз проговариваю в голове одно и то же слово, но никак не могу понять, почему оно так важно для других, но не для меня.
По словам родителей моим первым словом стало именно «мама». В детстве в эти четыре буквы закладывался целый мир. Столько смысла умещалось в одном единственном слове, столько чувств оно вызывало в то время, когда я была маленькой глупой девчонкой. Нежность, забота, любовь, безопасность. А затем грубость, равнодушие, ненависть, страх. Мир, должно быть, сошел с ума, раз все стало таким невыносимым.
Долгое время я не могла поверить, что это взаправду. Что это происходит со мной. Что все это делает моя мама. Что отец стоит в стороне и молча наблюдает. Что брат не в силах что-то изменить, даже если сильно захочет. Что взрослые все замечают, но предпочитают игнорировать очевидное. И что жизнь у меня одна, но бежать совершенно некуда.
Заметив преподавателя по ботанике в коридоре, я вспоминаю, что завтра крайний срок сдачи курсовой. Не может быть, что флэшка осталась дома. Судорожно копаясь в воспоминаниях, я осознаю, что действительно забыла ее на письменном столе.
«Нет. Нет. Нет. Только не это. Не может быть, что мне придется ехать домой. Только не сегодня. Нет. Нет. Нет!» – говорю я про себя, но ни одна существующая в мире мантра не изменит очевидного.
Я звоню Саве, готовая умолять его на коленях, только бы он согласился помочь.
– Все в порядке? Я не могу говорить, у меня посетители, – быстро тараторит Сава, попутно говоря с кем-то еще.
– Мне нужно забрать из дома флэшку с курсовой. Не мог бы ты…
