– Почему не признался, что я тебе нравлюсь? Тогда, в самом начале первого курса, – она подается вперед, всем своим видом выказывая неимоверное любопытство.
– Был слишком поглощен своей ютуберской жизнью, – я пожимаю плечами, потому что не помню, что именно меня тогда сдерживало. – Казалось, что некуда спешить. К тому же, я тогда только расстался с девушкой. Решил подождать, а потом и вовсе перегорел. Ну, ты знаешь.
– Да, знаю, – она подпирает ладонью подбородок и в очередной раз рассматривает мое лицо. – Я испортила все и с тобой тоже. С ума сойти можно, как много людей я подвела и обидела.
Девушка возвращается с двумя порциями картофеля и одним салатом на двоих, быстро желает нам приятного аппетита и, забрав меню, удаляется.
– И снова моя очередь задавать вопрос, – начинаю я, сделав глоток вишневого сока. – Почему ты ушла из дома? И почему именно сейчас, когда я искал соседа?
– Из-за Савы, – отвечает она, накалывая на вилку овощи. – Он сказал мне, что скоро уезжает.
– Куда?
– Туда, где больше перспектив.
– Думаешь, без него станет еще хуже?
– Даже представлять не хочу, – Ясмина снова отворачивается к окну. С нашего места видно, как сильно запорошило снегом ее мазду. – В его присутствии меня никогда не били. И он часто одергивал маму после ее жестоких слов. Брат – моя опора и поддержка. Я уверена, что жива только благодаря его заботе и любви. Он – мой самый близкий и родной человек. Поэтому новость о его переезде окончательно сломила меня. Я сидела на той лекции и не знала, куда себя деть. А потом услышала ваш разговор о том, что ты ищешь соседа, и в голове прояснилось. Дальше ты и сам все знаешь.
– Обидно, конечно, что это никак не связано со мной, – я с наигранной обидой поджимаю губы, – ну, что поделать. Придется как-то жить с этой мыслью дальше.
– А теперь, – она тепло улыбается и протягивает мне раскрытую ладонь, – расскажи, в чем твой секрет?
– Ты о чем? – я, недолго думая, кладу свою ладонь поверх ее.
– Пусть это прозвучит невероятно тупо и клишированно, но почему твои прикосновения такие особенные?
Я вспоминаю, как стоя на берегу озера, она сказала о том, как сильно ей холодно. Будто в тот день, когда она чуть не утонула, внутри нее на долгие годы замерзло нечто важное.
– Это называется сэндвич из ладоней, – я проделываю с нашими ладонями то, что в детстве всегда делала мама. – Вот так.
– Значит, – Ясмина едва сдерживает смех, – моя ладонь – это начинка. А твои – ломтики хлеба?
– Выходит, что так, – я киваю, наблюдая за тем, как переплетаются наши пальцы. – Мне просто очень хотелось тебе помочь, а при себе оказались только прикосновения.
– Думаю, ничего другое не помогло бы так сильно, как ты и твои ладони.
Между ее указательным и средним пальцами я замечаю родинку и ловлю себя на постыдной мысли, что хочу изучить ее всю. Желаю знать о ней все то, что неведомо остальным. Наплевав на присутствующих, я пересаживаюсь к ней на диван и впиваюсь в ее губы, как только оказываюсь рядом. Теперь, когда у нас есть не только прикосновения, я готов отдать ей все, что только способен предложить.
– Ты чего? – отстранившись, Ясмина кладет ладони мне на высоко вздымающуюся грудь. Мы, тяжело дыша, жадно осматриваем друг друга, даже не пытаясь унять охватившее нас безумство.
– Не могу перестать, – шепотом признаюсь я, – хочу целовать тебя на глазах у всех.
– Лучше тебе вернуться на свое место, – настойчиво советует она.
– Ты только что рассказала мне такую тяжелую историю, а я… – схватившись за голову, я ретируюсь на другой диван, – какой же я идиот! Прости меня.
– Ничего, – Ясмина поправляет волосы и опускает задравшиеся рукава водолазки. – Я даже рада возможности ненадолго забыться. Хоть это и временная мера, приятно ощутить себя нужной.
– Хорошо, но лучше оставить поцелуи на «потом».
– Как скажешь, Ник, – она ухмыляется, словно не верит, что я способен устоять перед ее губами.
Быстро доев картофель, мы возвращаемся к нашей игре.
– Что ты будешь делать теперь? – задаю я не самый приятный вопрос, но лишь с целью поддержать любое ее стремление.
– У меня есть накопления, – видя ее реакцию, становится очевидно, что она и сама не раз размышляла на эту тему. – Их хватит на жизнь до конца этого учебного года.
– А потом?
– Перейду на заочную форму обучения и устроюсь на работу, – отвечает Ясмина, вращая в руках полупустой стакан с соком. – Или отчислюсь. Еще не решила.
– Хорошо, – я киваю, решив, что пока не имею права давать ей советы в подобных вопросах. – И какой будет твой последний на сегодня вопрос?
– Ты заговорил со мной только из жалости?
– Не уверен, что знаю ответ. Ты напомнила мне самого себя в ноябре, когда я был опустошен и находился на грани. А после твоих слов о смерти… Не знаю, Яс. Прости.
– Спасибо за честность, – она отодвигает стакан с недопитым соком и поднимается с места, оставляя на столе несколько денежных купюр. – Поехали, скоро начнет темнеть.
Я догоняю ее уже на улице, когда она с курткой в руках стремительно направляется к заснеженной машине.
– Подожди! – я хватаю ее за руку, вынуждая остановиться.
