Мы уезжаем с озера, а я по-прежнему не могу осознать услышанное на его берегу. Гораздо проще было бы вообще ничего не знать, пребывать в блаженном неведении как можно дольше. Не заговорить с Ясминой в институте, не позволить ей стать моей соседкой, не сесть к ней в машину, не поцеловать ее, не приехать в это место. Всего этого могло просто не быть. Мы могли и дальше избегать друг друга, играть во врагов и жить наедине с нашими историями. И еще пару месяцев назад я бы сказал, что молчать – это правильно. И что мы невероятно сильные люди, раз держим все это в себе. Но сегодня, стоя рядом с Ясминой и слушая ее рассказ, я понимаю, что истинная сила заключается в умении говорить.
Спустя час молчаливой поездки, мы останавливаемся у придорожного кафе с ярко-красной вывеской «Еда на любой вкус». Ничего не говоря, Ясмина, захватив с собой кошелек, выходит наружу и ждет, пока я появлюсь рядом.
Мы заходим внутрь и сразу устраиваемся за свободным столиком у окна. Совсем юная девушка приносит нам меню и убегает к группе шумных мужчин, сидящих у стены. Ясмина окидывает пустым взглядом помещение, а затем ее глаза встречаются с моими. Я встревожен, напуган и зол, и она это видит.
– Не нужно было тебе рассказывать, – сокрушается Яс, вглядываясь в мое лицо.
– Нет. Давно следовало рассказать. И не только мне, – возможно, слишком резко заявляю ее, и она опускает глаза. – Прости, я не вправе судить. Но разве тебе не хотелось с кем-то поделиться всем этим? Не могу поверить, что ты столько лет молчала.
– Ты действительно хочешь это обсудить?
– Честно? – я задумываюсь, пытаясь представить, какой могла быть ее жизнь, расскажи она все еще в детстве. – Нет. Прошлое все равно не изменить. Так что, этот разговор не имеет смысла. Не будем его продолжать.
– Отлично, – Ясмина открывает меню и погружается в его чтение.
Я смотрю на ее спутавшиеся от порывов ветра волосы, и борюсь с желанием прикоснуться к ним. Там, на озере, она выглядела такой беззащитной и хрупкой, но стоит ей заговорить сейчас, как меня сносит ее внутренней мощью, родившейся из многолетних страданий. Впервые за время нашего общения я задумываюсь о том, что совершенно ей не подхожу, и что моих объятий и поцелуев всегда будет недостаточно, чтобы унять ее боль.
– Ты выбрал? – спрашивает она, резко захлопнув свое меню.
– Эм-м-м, нет, сейчас минуту, – я пытаюсь сосредоточиться на расплывающихся перед глазами буквах.
– Ну, хорошо, – Ясмина жестом подзывает официантку.
– Что ты делаешь? Я еще не выбрал.
– И не выберешь, ты слишком рассеян.
Она заказывает две порции картофеля по-деревенски с сырным соусом, один греческий салат и два стакана вишневого сока. Когда официантка убегает на кухню, Яс откидывается на спинку кожаного диванчика и, скрестив на груди руки, выжидающе смотрит на меня.
– Ничего не скажешь?
– Даже не знаю, с чего начать.
– Сыграем в «три вопроса»? – предлагает она.
– Хорошо. Мне начать? – она быстро кивает, и я продолжаю. – Ты соврала Лунаре, когда сказала, что вы не подруги?
– Не знаю.
– Как это? – я повторяю ее позу и тоже откидываюсь на спинку дивана.
– Я сказала ей, что наша дружба не продлилась бы так долго, если бы не Сава. Это правда, – Ясмина неотрывно смотрит мне в глаза, и у меня не возникает сомнений, что сейчас она честна. – Но я соврала, когда сказала, что мы слишком разные, чтобы быть подругами. Мне нравилось наше общение, нравилось проводить с ней время, рядом с Лу я забывалась и чувствовала себя нормальной. Конечно, приходилось притворяться жизнерадостной, помешанной на косметике, беззаботной дурой. Но оно того стоило.
– Лунара ведь знакома с твоей мамой, ты могла ей все рассказать, и она бы все поняла.
– А ты знал, что после их знакомства, Лу отказалась приходить к нам домой?
– Не уверен, – я копаюсь в памяти, пытаясь что-нибудь вспомнить, – кажется, нет.
– Она предпочла укрыться в безопасном месте и не иметь ничего общего с нашей семьей. Разве после такого я могла ей сказать?
– Она до сих пор переживает из-за твоих слов. По-твоему, это лучше?
– По-моему, при любом раскладе никому из нас не было бы сейчас легко, – Ясмина грустно улыбается и переводит взгляд на начинающийся за окном снегопад. – Я сделала первый шаг к нашей с ней дружбе, и смотри, что из этого вышло. Лу чувствует себя преданной и обманутой. Сава, до сих пор любящий Лунару, ходит с разбитым сердцем после их расставания. И кто в этом виноват? Правильно. Я, которая решила, что способна с кем-то дружить.
– Ты попыталась и не виновата, что ничего не вышло. Тогда ты оказалась к этому не готова, но, может, сейчас?
– Сейчас что?
– Ты можешь ей обо всем рассказать.
– Будто ей не хватает переживаний за тебя, – она ухмыляется, видимо, вспомнив, как Лу относится ко мне после случившегося в конце прошлого года.
– Переживать за друзей – это нормально.
– Я подумаю, ладно? – Яс хлопает в ладони. – Моя очередь задавать вопрос.
– Хорошо. Валяй.
Официантка приносит нам напитки и, пообещав вернуться через пять минут, снова убегает на кухню.
