– Что? – в ее глазах заметна уже успевшая стать знакомой боль. – Ты же не собираешься обсуждать то, что я оплатила счет?
– Все, что случилось в последние дни, было не из жалости, – я ласково заправляю за ухо прядь ее волос. – Просто помни об этом.
– Хорошо, – ее лицо снова расцветает в облегченной улыбке, а потом, что-то вспомнив, она добавляет. – Тогда и ты помни, что я ответила на твой поцелуй не только из чувства благодарности.
Мы снова целуемся. Сначала отрывисто и быстро, а затем медленно и чувственно. Страсть перетекает в нежность, а жадность в неспешность и в желание наслаждаться друг другом как можно дольше.
Уже в машине я включаю для нее одну их своих самых любимых композиций, слова которой сейчас обретают совершенно иной для меня смысл.
– «Scary Love» The Neighbourhood, – говорю я, выкручивая на максимум звук в магнитоле.
– Это только начало, – повторяет она последние спетые мной строки, заводит машину, и через минуту мы трогаемся с места.
Переломные моменты для того и существуют, чтобы все разрушать. Они подобны тем металлическим шарам, которыми сносят дома. Невыносимая боль просачивается наружу, несокрушимая броня дает трещину, а ставшая хрупкой маска рассыпается на сотни осколков. Уезжая с озера, я могу думать только о том, как снова собрать себя воедино. Как вернуться к той Ясмине-притворщице, которая помогла мне выжить. Она могла быть кем угодно, но только не собой. Я скучаю и ненавижу ее одновременно.
В кафе мне удается взять себя в руки. Сделать вид, что ничего не произошло, но побледневший и продрогший до костей Ник смотрит на меня так, будто перед ним и впрямь сидит живой мертвец. Даже кажется, что он мне не верит. А ведь именно поэтому я так долго хранила молчание. Другим сложно понять и принять правду. Тем, кто вырос в любви, никогда не узнать, каково жить в ненависти. И пусть никто не поверит, это не изменит того, что моя жизнь соткана из животного страха, непомерного отчаяния, бессмысленных оправданий и горькой обиды. Я не способна дарить нежность без грубости, заботиться без равнодушия и любить без ненависти. Может, так и должно быть? Может, черное всегда идет под руку с белым, и вдвоем им гораздо лучше?
Я перестаю бороться и прятаться. Позволяю всему случившемуся закрутиться в чугунный шар и снести все возводимые годами стены. Еще не ясно, что появится вместо этих руин, но точно не та жалкая конструкция, в теле которой я жила все это время.
«Это только начало» – поет для меня Ник перед тем, как мы уезжаем домой, и эта фраза заглушает все остальные мысли. Она становится ярким мерцающим огоньком в новом мире, где все будет иначе. В мире, где рядом есть Ник.
Вернувшись поздним вечером в квартиру, мы застываем в коридоре, не решаясь разойтись по разным комнатам. Несмотря на усталость, я не хочу расставаться с ним даже на час. У меня припасено так много вопросов, которые я хочу задавать ему ночами напролет, уютно устроившись у него на коленях. В очередной раз все сводится к одному единственному моменту, когда я тянусь к его губам. Он как-то по-особенному бережно целует меня и быстро отстраняется.
– Спокойной ночи, Ясми, – он задумывается. – Я ведь могу тебя так называть?
– Да, звучит просто отлично, сладких снов, Ник, – я смущенно киваю и направляюсь в ванную комнату, чтобы согреться после этой спонтанной зимней поездки.
Горячая вода и добавленная в нее пена поднимаются до краев ванны, комнату заполняет пар, из-за которого запотевает зеркало. Стоя напротив него без одежды, я провожу по нему ладонью, желая всмотреться в свое отражение. Лицо кажется измученным и бледным, кожа сухой и обветренной, но на губах играет легкая незнакомая улыбка. В глазах с привычной хитринкой появляется что-то еще. Взгляд становится более открытым, выразительным и прямолинейным. Я не чувствую себя непобедимой. Нет. Но, кажется, пришло время правдивых слов, честных разговоров, опасных признаний и выставленных напоказ кровоточащих ран.
Выбравшись из ванны и одевшись в теплый махровый халат, подаренный мне Лунарой на прошлый Новый год, я тихо крадусь в свою комнату, потому что боюсь разбудить Ника, у которого уже выключен свет. Забравшись под прохладное одеяло, я беру телефон и открываю диалог с Савой.
Ясмина: Спишь?
Он отвечает только через двадцать пять минут, когда я уже успеваю задремать в обнимку с телефоном.
Сава: У тебя все хорошо?
Ясмина: Удивительно, но да. А у тебя? Готовишься к переезду?
Сава: Осталось отработать еще неделю. Меня уже ждут на новом месте.
Ясмина: Это отличная новость.
Сава: Ты, правда, так считаешь?
