Песочная женщина вроде изменилась: заметно похудела и обрела вполне реальные очертания. Однако нельзя сказать, что сделалась от этого краше. Звёзды над ней, казалось, толпятся кучей и усмехаются с небес. Антонио устало осмотрел свое изделие.
– Ну как? – спросил он мнение краба.
Краб медленно прополз вокруг фигуры и с воодушевлением произнёс:
– Неуловимое очарование несовершенства.
Антонио нахмурился.
– Мудрейший, говори прямо: хорошо или плохо?
– Поживём – увидим, – уклончиво ответил краб.
Оба помолчали.
– И что теперь? – осведомился рыбак.
– Утром доделаешь.
– Мама миа, что ещё тут доделывать?!
– Оставь маму миу в покое! – рассердился краб. – Покамест у Песчаной Девы нет носа, рта и глаз! Ты ослеп, Тони?! Или хочешь, чтоб лицо твоей жены походило на половинку задницы?!
– Жены?! – обалдело переспросил Антонио.
– Кого же ещё, чёрт возьми?! – взревел краб. – О чём вообще я тебе два дня толкую?!
– Ты чокнутый морской паук!
– Тони, ты это уже говорил! Тебя что, заклинило?!
Оба примолкли, уставясь друг на друга. Рыбак угрожающе поднял ногу.
– Сейчас возьму и разрушу это чучело!
Краб воинственно нацелил на него клешню.
– Валяй, дурень! Разрушь свою судьбу!
Антонио осторожно опустил ногу. Затем сбросил с себя одежду, побежал к морю и плюхнулся в воду. Вдоволь наплававшись, он надел штаны и рубаху на мокрое тело и сказал ожидающему его крабу:
– Утром приду. Но только чтоб увидеть, что из этого получится.
Краб проговорил с комичной серьёзностью:
– Основательная причина.
Рыбак молча подхватил свои башмаки и зашагал прочь.
Дома Антонио, несмотря на голод, рухнул в постель и заснул. И приснилось ему, будто он тащит корзину, полную золотых рыбок, и все они хихикают: «Ты счастливчик, Антонио! Большой счастливчик!» Тони хочет корзину бросить, но она приклеилась к рукам, и ноги его с каждым шагом всё глубже проваливаются в песок. Вот он погрузился уже по колено, по пояс, по грудь… А рыбки в корзине захлёбываются смехом: «Счастливчик! Ты этого достоин!..»
Антонио проснулся в холодном поту. В окошко заглядывало солнце. «Чёрт знает что лезет в голову! – пробормотал рыбак, вскакивая с постели. Он умылся, наскоро поел и вышел из дому.
Меж деревьев он разглядел Лючию в белом костюме для верховой езды, в белой шляпке и в белых сапожках. Невеста вела под уздцы великолепную белую лошадь. Однако лошадь слегка упиралась, и Лючия раздражённо дёргала повод.
Бочком, точно краб, Антонио попытался улизнуть. Но не тут-то было.
– Ты куда?! – крикнула невеста. – Ну-ка, помоги! Эта упрямая тварь не слушается!
Рыбак хмыкнул.
– Молодец, лошадка, – пробормотал он.
– Тони, я не слышу! – Лючия поправила съехавшую шляпку. – Иди сюда и подсади меня!
Антонио попятился.
– Некогда, солнышко! Я попозже к тебе забегу!
– Не позже, а немедленно! Тони, вернись!
Но рыбак во все лопатки улепётывал к морю. И вслед ему неслись гневные упрёки невесты.
При виде Антонио краб нетерпеливо щёлкнул клешнёй.
– Долго спишь, – проворчал он вместо приветствия.
Без лишних слов рыбак показал ему два круглых плоских камешка.
– Годится?
– Смотря на что, – сказал краб.
Антонио присел перед песочной куклой и приладил ей камешки вместо глаз.
– Неплохо, – похвалил краб. – Теперь давай остальное.
И Антонио старательно принялся лепить нос, рот, брови и уши. Получалось, в общем, так себе. Зато трудился он с увлечением.
– Всё! – объявил он через некоторое время.
– Торопишься, – возразил краб.
Рыбак застонал.
– Чего тебе ещё?
– По-твоему, она должна быть лысой? – ехидно спросил краб.
Антонио вперил взгляд в своё творение.
– Чёрт, и правда. – Он принялся сооружать на голове Песчаной Девы нечто наподобие причёски. Песок не желал держаться и осыпался, однако Антонио нагрёб его вокруг песчаной головы целую дюну. Очевидно, это должно было означать, что волосы у Девы длинные и густые. – Ну как? – осведомился он с тревогой.
– Более-менее, – снисходительно отозвался краб.
Полуденное солнце нещадно палило. Антонио утёр со лба пот.
– Что дальше, Мудрейший из мудрых.
– Отойди на десять шагов, – велел краб.
Антонио отошёл.
И краб бочком обежал вокруг песчаной фигуры трижды. Затем встал как вкопанный, трижды щёлкнув клешнями. И вдруг поднялся маленький быстрый смерч, который помчался на Песчаную Деву и укрыл её, точно занавес. Через несколько мгновений смерч рассеялся и опал.
Песчаная Дева сидела. Камешки на её лице, обозначавшие глаза, отвалились, и под ними оказались живые человеческие глаза. «Пресвятая Богородица!» – попытался произнести Антонио, но лишь беззвучно шевельнул губами. Меж тем Дева поднялась на ноги, пошатнулась, и с неё посыпался песок. Теперь она походила на обычную голую женщину, которая зачем-то извалялась в грязи. Она стояла, расставив ноги, и бессмысленно пялилась вокруг.
Дрожащей ладонью рыбак вновь смахнул пот со лба. Но жара была здесь уже ни при чём.
Краб щёлкнул клешнёй.
– Тони, отведи её в море и умой.
Антонио прочистил кашлем горло.
– Не командуй тут…
– Тони! – Голос краба прозвучал вдруг, будто раскат грома. – Не вводи меня во гнев!
