Рыбак втянул голову в плечи, но из упрямства не сдвинулся с места. Песчаная Дева указала на него пальцем.
– Ты То-ни, – произнесла она механическим голосом куклы. – То-ни, у-мой ме-ня.
Антонио буркнул:
– Ага, разбежался.
Песчаная Дева повторила:
– У-мой ме-ня. Я гряз-на-я. – Вид у неё, надо сказать, был жалкий.
Антонио вздохнул.
– Клянусь Мадонной… Только сопли тебе вытирать! – Он взял её за руку и потащил к морю.
Дева шла, переставляя ноги, как на ходулях. Антонио завёл её в море по колено и стал смывать с неё песок. Дело оказалось нехитрое. Труднее пришлось с волосами, но в конце концов рыбак и с этим справился. Песчаная Дева сперва стояла неподвижно, однако малость погодя принялась помогать Антонио и умываться сама. Купание, судя по всему, ей понравилось.
Песочная фигура превратилась в обычную девушку. И всё у неё было на месте, но только… Мама миа, до чего ж она была неказиста! Глаза опухшие, лицо – как не пропечённое тесто, волосы, хоть длинные да густые, но цвета ржавчины. А кожа на теле такая, точно деваха эта недавно переболела оспой. Словом, смотреть на неё было неловко, и Антонио отвёл взгляд.
И, как нарочно, девушка вдруг увидела в воде своё отражение и ткнула в него пальцем.
– У-у… уродина! – произнесла она грубым голосом, но уже не по слогам. – Тони, кто это?
Антонио смущённо промямлил:
– Какая тебе разница?
– Тони, кто это? – Она тыкала пальцем в своё отражение. – Уродина! Уродина!
Антонио рявкнул:
– Купание закончилось! – И потащил её из воды.
Теперь девушка шла свободно, и ноги её сгибались, как у всех нормальных людей. Рыбак в досаде подвёл её к крабу.
– Чтоб ты окочурился, Мудрейший из мудрых!
Краб развёл клешнями.
– Что вылепишь, то и получишь.
– Я не мастер! – крикнул Антонио. – Если б ты не привязался: «Женись на Песчаной Деве! Женись на Песчаной Деве…»
– Кто она – Песчаная Дева? – встряла голая дурнушка.
Антонио бросил на неё негодующий взгляд.
– Мама миа, она спрашивает! А кто, по-твоему, ты?!
Девушка растерянно потёрла лоб.
– Не знаю… всё забыла, – пробормотала она, и голос её звучал уже не столь грубо. – Вроде, я потерялась и куда-то шла, шла… Помню только, что должна была отыскать тебя, Тони, чтобы ты сказал мне, кто я и как меня зовут. Больше ничего не помню… Ты скажешь мне, Тони?
Пальцем ноги Антонио чертил на песке узоры. А краб смотрел на него своими глазками на стебельках. И в налетевшем ветерке рыбаку послышался тихий щёпот Мудрейшего из мудрых: «Решай, Тони. Хочешь, я превращу её обратно в песок?» – «Давай! – собрался ответить Антонио. – Сам заварил, сам расхлёбывай!» Но, взглянув на несчастную дурнушку, неожиданно для себя брякнул:
– Тебя зовут Бьянка, клянусь Мадонной.
Девушка улыбнулась, отчего показалась не такой уж уродиной.
– Да, – кивнула она, – Бьянка. Я вспомнила… Но кто я, Тони? Я бродяжка, да? Нищенка?
Рыбак метнул испепеляющий взгляд на краба. Краб демонстративно отвернулся.
– Не мели ерунды, Бьянка! – твёрдо проговорил Антонио. – Никакая ты не бродяжка. Ты из приличной рыбацкой семьи. Твои родители погибли, когда тебе исполнилось… Давай пока не будем об этом, ладно?
Бьянка задумчиво кивнула и указала на море.
– А там в воде… там было моё отражение, Тони? Я такое страшилище?
Антонио воздел руки к небесам.
– О мама миа, хватит болтать! Вовсе ты не страшилище! И вообще… я хочу есть! С утра ничего не ел!
Бьянка вздохнула.
– Я тоже есть хочу.
– Вот и хорошо! – обрадовался Антонио, хватая её за руку. – Пойдём пообедаем!
Девушка слегка уперлась.
– Но, Тони… я же голая.
– Чёрт, упустил из виду! – Рыбак посмотрел на краба. – Мудрейший, хоть в этом можешь помочь?
– Легко. – Краб щёлкнул клешнёй. – Чего не сделаешь для приятеля.
И на Бьянке сей же миг появилось платье. Но какое! Сшитое тяп-ляп из грубого холста, оно пестрело разноцветными заплатами и сидело на девушке, точно мешок с дырами для головы и для рук. Подобное одеяние могло писаную красавицу обратить в дурнушку. Чего уж говорить о бедной Песчаной Деве?
– Морская вонючка! – взревел Антонио. – Ты что, насмехаешься?!
– Не нравится? – деловито уточнил краб.
– Мама миа, кому это понравится?!
– Тогда ступай к своей золотой селёдке, парень: она сошьёт лучше. А у меня, уж извини, не тем мысли заняты.
– Мысли у тебя?!.. Клянусь Мадонной, сейчас я дам тебе такого пинка, что ты перелетишь через море!
Меж тем Бьянка с любопытством оглядывала своё, мягко сказать, незамысловатое платье, и было похоже, осталась довольна.
– Не бранись, Тони, – попросила она, поворачиваясь так и этак. – Платье хорошее. Пойдём обедать. – И голос её звучал приятно и умиротворённо.
Мигом остыв, рыбак покосился на краба.
– Ладно, Мудрейший… и на том спасибо.
– Давно бы так, – проворчал краб, бочком двигаясь к морю.
Бьянка посмотрела ему вслед.
– А он кто такой?
– Так, один приятель. – Антонио взял девушку за руку. – Пойдём в «Пьяную акулу», угощу тебя пиццей. Если кто привяжется… Чёрт, даже не знаю… Отвечай всем, что ты моя родственница. Очень дальняя. Поняла?
– Да, Тони. – По дороге в таверну, однако, Бьянка уточнила: – Я и вправду твоя родственница?
– Ещё не хватало!
– Тогда зачем лгать?
