Первым на его призыв отозвался первый секретарь Рязанского обкома партии Алексей Николаевич Ларионов, которому Хрущев всегда симпатизировал. Ларионов не подвел Никиту Сергеевича. На областной партконференции он произнес речь, которая прогремела на всю страну. Первый секретарь Рязанского обкома обещал увеличить производство мяса в два с половиной, а может быть, добавил Ларионов, и в три раза!
— Если будет необходимость, — говорил Ларионов, — надо пойти вплоть до того, чтобы для телят и ягнят занять помещения изб-читален, клубов и все, что мы можем занять для этой цели.
На совещании в обкоме председатель колхоза «Новый путь», в свою очередь, тоже твердо обещал догнать и перегнать Америку, но для начала попросил срочной помощи у руководства:
— Товарищи, мы не используем механизацию, а работаем вручную, так как свет нам дают два-три дня в неделю. И всю зиму ремонтировали нам ЗИС-15, а он рассыпался наполовину. У нас половина машин стоит из-за нехватки запасных частей.
С середины 1950-х годов экономика США, с которой собирались соревноваться, процветала. Американцы давно жили в благоустроенных домах с электричеством, горячей водой и канализацией. Две трети семей обзавелись автомобилями, три четверти домов имели телефоны. Американцы быстро раскупали телевизоры... Советская деревня, конечно, перестала голодать, как это было при Сталине, когда у крестьянина все отбирали, но многие колхозы нищенствовали. Крестьяне жили без электричества.
Рязанцы пообещали сдать государству в следующем году 150 тысяч тонн мяса, то есть почти в четыре (!) раза больше, чем в предыдущем. Обращение рязанцев опубликовали все центральные газеты.
Особым любителем таких инициатив был В. П. Мыларщиков, руководитель Сельскохозяйственного отдела ЦК КПСС по РСФСР. Он приехал в Рязань и собрал руководителей области в кабинете первого секретаря:
— Вот вам три плана, выйдете с этим предложением, а я завтра звоню товарищу Хрущеву.
Аграрного образования Владимир Павлович не имел, так что представления о сельском хозяйстве имел довольно поверхностные. Но в двадцать с небольшим лет он стал заместителем директора машиннотракторной станции. Перед войной его взяли на партийную работу. Энергичного и сравнительно молодого секретаря одного из подмосковных райкомов приметил руководитель Московской области Хрущев. Как только Никита Сергеевич стал хозяином страны, он поставил Мыларщикова во главе Сельхозотдела ЦК и ввел в состав
Бюро ЦК по РСФСР. Он нравился Хрущеву тем, что говорил — деревню надо выводить из нищеты, в которую ее загнали при Сталине.
На Июньском 1957 года пленуме ЦК Мыларщиков рассказал:
— Мы с товарищем Маленковым в 54-м были в Новгороде. Это было в Троицу, в воскресенье. Зашли в одну деревню, шли пешком, проехать нельзя было. Пришли женщины босиком, плохо одетые, начали передавать через товарища Маленкова ЦК и правительству благодарность, что налог уменьшили. Как они говорили! Слезы из глаз готовы были брызнуть. Женщина сказала, что, бывало, фининспектор приедет, опишет все — заревела и, больше ничего не сказав, ушла...
Хрущев ездил в Китай, а на обратном пути завернул во Владивосток и Хабаровск, побывал в Комсомольске-на-Амуре. Здесь ему люди прямо на улице и пожаловались: с хлебом и молочными продуктами плохо, жиров нет, коров держать невозможно, потому что и кормов нет.
В Советской Гавани ситуацию описал первый секретарь горкома Иван Павлович Николаенко:
— С хлебом проблем нет, мяса не хватает, овощей почти нет. Едим сухую картошку.
Его переспросили:
— Как «сухую»?
— Такую нам ее привозят. Варим и едим.
— Это Сельхозотделу ЦК надо выдать, — не выдержал Хрущев. — Они там сидят, ни черта не знают, а люди сушеный картофель едят.
Несмотря на обещание Никиты Сергеевича навести порядок в поставках продовольствия, жителям Советской Гавани пришлось и дальше сидеть на сушеной картошке и яичном порошке. Хотя Мыларщиков, как тогда говорили, и снимал стружку с подчиненных. «На местах, в областях его боялись больше, на мой взгляд, чем самого Хрущева, — вспоминал заместитель главы союзного правительства Владимир Николаевич Новиков. — Он крепко пил и “запивался”, в пьяном виде требовал, чтобы его провожали с оркестром, выказывал прочие “чудачества”. Но он так умел доложить Хрущеву любой вопрос, что все знали: от его доклада зависит судьба всякого руководителя — усидит он на своем стуле или нет. Помню приезд Мыларщикова в Ленинград. Тогда первый секретарь обкома, уже будучи кандидатом в члены Президиума ЦК партии, делал, тем не менее, все, чтобы Владимир Павлович уехал “в настроении”».
