К концу семидесятых времена сталинских наркомов, колесивших в своих персональных штабных вагонах по необъятному СССР с целью лично увидеть и почувствовать, как и чем дышат их подчиненные, ушли в историю. Министры пересели на самолеты. Кроме министра путей сообщения. Авиацией он, конечно, пользовался, но не упускал случая проинспектировать свое разветвленное хозяйство «с колес».
Два сентябрьских дня железнодорожный министр провел на Камском отделении дороги. И все эти дни его сопровождал первый секретарь обкома Ячменев.
Это было проверенное десятилетиями правило хорошего тона. Не просто хорошего, а очень хорошего. К тому же полезного.
С точки зрения протокола это было проявление гостеприимства. Хозяина территории – к хозяину всесоюзной отрасли. Их равенство было закреплено партийным статусом: оба были членами ЦК.
Польза гостеприимства заключалась и в наведении личных, неформальных «мостов» между двумя уважаемыми людьми. Мостов, обеспечивающих определенную доверительность, возможность договориться, в меру проигнорировать некоторые каноны и запреты.
Когда в область приезжал гость такого ранга, в его честь из обкомовской автобазы выкатывали единственную в области «Чайку». Обычно местное руководство колесило по дорогам на черных «Волгах», а по районному бездорожью – на обычных «козлах» – уазиках.
Непременным атрибутом подобных визитов был «отвальный» обед или ужин «на площадях» хозяина. Если гость прилетал своим «бортом» или приезжал персональным вагоном, первые два лица области и местный руководитель подведомственного предприятия приглашались в салон для «продолговатого посошка».
Но этим программа визита не завершалась. После того как самолет или поезд гостя скрывался за горизонтом, за тем же «отвальным» столом по горячим следам проводилось подведение итогов. Оно было не только деловым: завтра подготовить проекты писем, заявок, отгрузить в Воронеж три цистерны бензина. Но и для души: расслабиться после напряженной работы.
На этот раз «разбор полетов» Ячменев провел минут за сорок, завершив словами:
– В целом, товарищи, лицом в грязь не ударили! Уверен, что минимум год память у министра о нашей губернии будет доброй. С подкреплением деньгами и фондами. За что всех от души благодарю! Давайте за это по последней, и все свободны!
В этот момент его взгляд остановился на Атаманове.
– Задержись на минутку.
Народ потянулся к выходу, поглядывая на приторможенного Атаманова.
– Я весь внимание, Всеволод Борисович.
– Николай Петрович, в том, что показали министру все, как на ВДНХ[39], на девяносто процентов твоя личная заслуга. И заслуга не столько в том, что хорошо показал. У тебя было что выложить на витрину. Это, как понимаешь, работает и на мой личный авторитет. Я такое не забываю. Это за здравие. Теперь за упокой. Министр результатами твоей работы доволен, но методами – не совсем. Года три назад я рекомендовал тебе аккуратнее быть с начальником дороги.
– Уже четыре года назад, Всеволод Борисович.
– Тем более. Прошло четыре года, а товарища Бычкова ты по-прежнему систематически огорчаешь. И министр осведомлен, что за последние полтора года ты получил два взыскания. Кстати, почему я об этом не знаю?
– Оба «без занесения», а накрыть стол по их поводу я не догадался.
– Хоть по делу?
– Первый выговор за то, что, получив три новых тепловоза, я четыре старых списал по моральному износу. По физическому им еще срок не вышел. И они до сих пор возили бы груза меньше, чем эти три, а топлива жрали бы в два раза больше.
– А второй?
– Второй не выговор, а бедняцкое счастье, Всеволод Борисович. Звонит мой ангел-хранитель Вячеслав Вячеславович, он же заместитель министра. Помоги, говорит, узбекам с тарной дощечкой, ящиков для фруктов не хватает.
Они в сезон за дощечку золотом готовы платить. А у меня экономия угля образовалась за прошедшую мягкую зиму. Я этот уголь Дьякову на Биржу приспособил. Знаете о ней?
– Наслышан.
– Они уголь отправили металлургам, металлурги лесозаготовителям шлаковую брусчатку для поселков, а те нам тарную дощечку. Угадайте с трех раз, что нам узбеки за нее предложили?
– Теряешь над собой контроль, Атаманов. В Камской области вопросы задаю я.
– Извините. Все равно бы не отгадали. Облицовочный мрамор! Тот самый, что вам на Дворце железнодорожников так понравился. А с Бычковым я все это не согласовал. Вот он и рассердился.
– Если бы согласовал, получил бы разрешение?
– Думаю, что да. Уголек-то портился, к тому же замораживание оборотных средств.
– Так поклонился бы ему. Побоялся надломиться?
– Да не думал я об этом. Все часами решалось.
– Да, Атаманов. Хреновое воспитание – это надолго. Придется мне этот нарыв ликвидировать. Ты же у нас депутат горсовета.
– Третий созыв.
– На октябрьской сессии будем избирать тебя председателем горисполкома. Как говорят за кордоном, мэром. Согласия не спрашиваю, времени на раздумывание не даю. Все остальные варианты у тебя за пределами Камской области. Моей! Понял?