Жору раздирало любопытство: что подразумевал Ячменев под «лучшими временами»? Поэтому и раскрыл партийную тайну старому приятелю Сане Дьякову. Вдруг он в курсе? Оказалось, что он «по нулям».
В выходной день Дьяков поинтересовался у дорогой супруги:
– На прошедшей неделе пути первого секретаря обкома и твои случайно не пересеклись?
– Представь себе, да.
– И ты мне об этом не сказала! Можно подумать, что это так же важно, как побывать у маникюрши.
– Санечка, не сердись. Приглашали не к Ячменеву, а к секретарю по промышленности. И получилось все как-то несерьезно. Даже не знаю: хорошо или плохо. На всякий случай я решила тебя не огорчать.
– Спасибо за заботу. А теперь рассказывай подробно, как в стенограмме.
После завершения Вариного монолога Дьяков облегченно вздохнул.
Глупостей его Варька не натворила. Даже с чиновничьей точки зрения. Врезала «промышленнику»? Так это по делу. Похоже, что Ячменеву ее реакция даже понравилась. И Князь Всеволод, тормознув девушку, конечно, прав. Выпускать такую буйную в самые верха – это слишком.
Хорошо, что о своем недолгом присутствии в депутатском списке Варя даже не догадывается. Если не знаешь, что подарок, который собирались тебе преподнести, умыкнули еще до вручения, какая беда? А так бы еще вздыхала в подушку.
Был еще один глубоко спрятанный повод обрести спокойствие.
На отсутствие наблюдательности Дьяков пожаловаться не мог. И последние два-три года он замечал, как стремительно набирала силу его Пружинка. Как специалист, как личность, как женщина. Большинство ее ровесниц, перешагнув «тридцатку», довольно резко превращались в «теток», а Варюха, наоборот, все больше излучала шарм.
Она хорошо смотрелась на фоне энергичного, подающего надежды, статного спутника жизни.
А если бы Варя угодила в депутаты?
Он поежился, представив, как кто-то из их знакомых произносит:
– А Саня хорошо смотрится на фоне депутата Дьяковой!
– Чур меня, – про себя произнес Александр Игоревич. – Неужели «никого впереди» актуально и внутри семьи?
На то, чтобы тихо, без меди духового оркестра и прощальных залпов почетного караула, похоронить идею о СК ТПК, потребовалось еще около года. Наука в лице НИИ Госплана порекомендовала Камскому обкому решить проблему путем создания комбината на базе существующих предприятий пяти министерств. Обком вяло обратился с этой рекомендацией к министерствам. Министерства, не сговариваясь, сообщили о наличии массы объективных препятствий создания такого монстра и преждевременности подобных действий.
Ответы были обобщены наукой и признаны обоснованными. Обком с заключением НИИ Госплана согласился, доведя это мнение до Госплана и ЦК. Госплан обратился в ЦК с просьбой: вопрос с контроля снять. Что и было сделано.
Спи спокойно, дорогой товарищ.
Но к двум товарищам спокойный сон не приходил.
Костина мало что сняли с поста первого секретаря Солегорского горкома, но и изощренно над ним надругались: отправили в очную аспирантуру. ТПК остался в памяти как страшный сон.
Не самые приятные сновидения посещали и Варю. Главная научная тема лаборатории оказалась тупиковой. Не было гарантии, что следующая будет со счастливым и продолжительным концом. Но и ее еще надо было найти и обеспечить финансированием. Хотя это было еще впереди, а пока следовало раздать старые долги.
Председатель облплана в свои пятьдесят с небольшим лет, из которых полтора десятка он провел на этой высокой и неспокойной должности, оказался толковым, несуетливым мужиком, с полуслова отличающим дело от болтовни. Он всегда готов был оказать помощь, но когда разговор заходил о высоких, но бесполезных материях, мог коротко и очень обидно припечатать.
За год совместной работы у Вари сложились с ним конструктивные и доверительные отношения. Наверное, поэтому Варя разоткровенничалась с суровым плановиком, зайдя к нему летом семьдесят шестого попрощаться после завершения темы.
Расставание началось с того, что Варя неловко сунула плановику сверток с бутылкой коньяка (совет практичного мужа):
– Игорь Анатольевич, не могла не зайти. Хочу поблагодарить за доброе отношение и, главное, за неоценимую помощь.
– Ну уж загнула, Варвара Васильевна. Вполне ценимую, – он посмотрел на этикетку. – Молдавский, пять звездочек. Это достойная оценка. Тем более что делали мы общее дело, и работать мне с тобой было очень комфортно. Одно жаль, что дело, на которое мы год убили, мягко говоря, не самое правое.
После этих слов Варю и понесло.