Тот, кто утверждает, что свобода выбора – безбрежное благо, или лукавит, или мало что понимает в жизни. Слишком большой выбор чего-то, даже бесспорно привлекательного, очень многих серьезно напрягает. Разговоры о мучительном выборе подходящего по вкусу отеля для пляжного отдыха или сорта виски в наше время не редкость. Еще более дискомфортно самостоятельно принимать решение: кому подчиняться?
Для руководителей областного уровня до лета 1991 года такого вопроса не существовало. На ступеньку ниже Господа Бога располагался Центральный Комитет КПСС с его пирамидой, опиравшейся на тысячи больших парткомов и малогабаритных партбюро. В его густой партийной тени кустились советская и хозяйственная власти. Самым убедительным показателем неоспоримого верховенства партии было поведение среднестатистической советской жены, обнаруживавшей, что ее благоверный «пошел налево». Жаловаться она шла в партком.
Трон КПСС заметно пошатнулся после того, как Михаилу Горбачеву стало приятнее откликаться на обращение «господин Президент», чем на «товарищ Генеральный секретарь». После республиканских и региональных выборов девяностого года формально правящая роль КПСС сохранилась, но теперь она больше напоминала власть британской королевы. «Единоначальником» оставался Горбачев в статусе президента СССР, но руководители российских регионов уже оглядывались на Верховный Совет РСФСР и его лидера Бориса Ельцина. Акции последнего особенно подросли после июня девяносто первого, когда он стал президентом РСФСР.
Путчисты, добиваясь обратного, полностью обнулили властный ресурс и ЦК КПСС, и всех структур СССР. Последним днем, когда региональные руководители раздумывали, кому взять под козырек, было 20 августа 1991 года. После этого Ельцин, в те дни еще могучий и популярный, искоренил «разброд и шатание» в умах региональных элит. Очаровав одних, поманив пряником других и возбудив кнутом третьих, он стал единственным центром власти в новой России.
Сразу же после поражения ГКЧП Ельцин и его молодая команда упразднили в РСФСР исполкомы Советов депутатов. Первые лица регионов, городов, районов теперь официально назывались главами администраций. Неофициально, на уровне областей почти сразу их стали называть губернаторами.
Изменились не только надписи табличек на кабинетах региональных правителей. Их стали не выбирать, а назначать. Законодательную власть при этом уважили: дали ей право выдвинуть несколько кандидатов в главы администрации.
Кто из кандидатов достоин стать главой, должен был решить президент. Помогала ему в этом созданная в июле девяносто первого президентская структура с длинным названием «Контрольное управление Администрации Президента РСФСР». Начальником управления был назначен Валерий Махарадзе. Неудивительно, что структуру, процеживающую кадры через президентское ситечко, стали коротко называть «Махарадзе».
По Камской области выполнить всю подготовительную работу «для Махарадзе» поручили представителю президента Борису Дерягину.
Узкий проулок, ограниченный бетонными заборами, посредине которого стоял Атаманов, спускался по довольно крутому склону. По нему навстречу Атаманову катился, медленно набирая скорость, шарообразный, размером почти в человеческий рост, снежный ком. Полностью разминуться с ним было проблематично, пришлось резко развернуться и убегать, поглядывая на преследователя через плечо. На всякий случай Атаманов старался прижаться то клевому, то к правому забору. Авось пронесет! Но шар, переваливаясь и поскрипывая, как привязанный петлял за ним, оказываясь все ближе. Становилось совсем неуютно. Вот шар по касательной задел плечо, больно царапнул.
Атаманов сжался, громко выругался… и проснулся. Голова оказалась под подушкой, а плечо упиралось в томик книги, прижимая его к прикроватной тумбочке.
Нина Захаровна встревоженно включила ночник:
– С тобой все в порядке?
– Вроде да. Какая-то гадость приснилась.
Еще пару минут Атаманов приходил в себя, прежде чем облегченно вздохнуть. Что-то подобное, столь же беспомощное, он испытал наяву, будучи еще первоклассником, когда пытался убежать от полуфабриката «снежной бабы». Тогда шарообразное туловище «бабы» тоже догоняло его, скатываясь с горки. Но не по дороге, а по обледеневшей вихляющей лыжне.
Этот же сюжет повторялся в его снах в разных вариантах еще пару раз, с перерывом в несколько лет. Появлялся он, когда требовалось исполнить то, что было не по душе, но увернуться не получалось. Последний раз это случилось в семьдесят девятом, когда обком требовал, чтобы он в качестве мэра поднял граждан Камска на борьбу за звание «Город коммунистического быта».
Какая же гадость катится на него в этот раз?…