Если бы всю цепочку торговых операций выполнял один исполнитель, ему бы достались все минусы и плюсы этого бизнеса, а суммарный выигрыш оказался бы близок к «золотой середине». Логично, если бы этим исполнителем был производитель экспортной продукции. Но в советские времена монополия на экспортную и импортную деятельность принадлежала государственным внешнеторговым организациям. В годы перестройки право вести зарубежную торговлю дали сначала новомодным образованиям, вроде совместных предприятий и специализированных кооперативов.
Потом очередь дошла и до промышленных предприятий. Для них дело это было незнакомым, хлопотным, требующим участия в нем людей, способных работать «в тылу врага». Большинство директоров, возглавлявших гиганты советской индустрии, так и не решились играть в рискованную игру – самостоятельно выйти на мировой рынок с собственной продукцией. Если даже они – производители экспортного товара – сегодня пользовались услугами посредников, то облисполкому, собирающему себе на прокорм с миру по нитке, делать это сам Бог велел.
От чего может болеть голова у большого начальника, ответственного за обеспечение всей области импортным дефицитом? От нехватки порожняка для перевозки продаваемой и закупаемой продукции? От сложностей хранения уже привезенных товаров на складах и элеваторах? От жалоб на несправедливое распределение дефицита между районами области?
Все эти заботы периодически тревожили теперь Брюллова, но он справлялся с ними буднично, без вреда для здоровья. Голова у него разламывалась, казалось бы, от несложной проблемы. Кому персонально поручить самое выгодное: экспорт-импорт?
В отличие от директоров-промышленников советской выучки, торгово-снабженческий люд, допущенный к международной торговле, моментально раскусил сладкий вкус посреднического бизнеса. Первое время немногие профильные фирмы возглавляли лица «голубых кровей»: специалисты бывших объединений Министерства внешней торговли; сотрудники внешней разведки, работавшие «под крышей» этих объединений; контрразведчики КГБ, присматривающие за первыми и вторыми; чиновники управлений внешних связей отраслевых министерств и ведомств. С ростом объемов посреднического бизнеса постепенно расширялся и круг причастных к нему.
Спустя пять часов после того, как Ковтун объявил на оперативке, что свои полномочия по борьбе с дефицитом он делегирует своему заместителю «по рынку», помощник Брюллова доложил, что на прием просится претендент на получение контракта: «цемент – сгущенное и сухое молоко».
Играть в подобные «быстрые шахматы» было не в стиле Брюллова, и он уже «на автомате» собирался ответить, чтобы всех, кого волнуют валютные контракты, включили в график на послезавтра. Но на всякий случай, тоже инстинктивно, заглянул в ту самую «синюю папочку». И никаких следов «цементного» и тем более «молочного» контракта там не обнаружил! Эта интрига была не единственной: просителем оказался Владислав Скачко – ныне активный депутат, управляющий «КамФГ».
– Завтра после обеда в графике у нас окошечко имеется? – по переговорному спросил Брюллов у секретаря.
– В 15.15 и 17.00.
– Пригласите Скачко на семнадцать.
Брюллов снова открыл папку и стал просматривать информацию о валютных контрактах за вторую половину года. Из четырех с небольшим десятков организаций, уполномоченных выполнять заказы облисполкома, лишь четыре были производителями экспортной продукции. Смельчаками оказались нефтеперерабатывающий и титановый комбинаты, цементный и кабельный заводы. В качестве посредников выступало полдюжины остатков московских внешнеторговых объединений, прибалтийский кооператив с рыбным названием, но продающий калийные удобрения, пять «дочек» областных управлений торговли, общественного питания и Госснаба. Лихо развернулись комсомольцы, учредив шесть фирм под флагом НТТМ (научно-техническое творчество молодежи). Были в списке и все три камских совместных предприятия. Остальными посредниками были местные кооператоры – разномастные и разночинные.
Хотя борцов с дефицитом числилось более полусотни, активных «штыков», которые были задействованы регулярно и осваивали большие объемы поставок, обнаружилось всего четырнадцать. Группа Скачко замыкала первую пятерку. Из остальных лидеров большинство по названиям были Брюллову незнакомы. И по фамилиям их руководителей тоже.
– Агеев пусть ко мне зайдет, – попросил он секретаря.
Агеев был подполковником КГБ, прикрепленным к Управлению внешних связей.
– У вас копия этих документов имеется? – спросил Брюллов, повернув к куратору открытую папку.
– Обижаете, Юрий Владимирович. Не удивлюсь, что копия у вас, а у меня оригинал.
– Извините, но в высокую эффективность работы славных чекистов я поверю, если через пару часов вы мне положите на стол краткие «объективки» на четырнадцать руководителей самых активных экспортеров и импортеров. В моем списке они помечены «птичкой». Ваше руководство не будет возражать?