Несовершенство окружающего мира в очередной раз напомнило о себе Александру Дьякову на самом старте 1994 года. Сколько времени и нервов он потратил, чтобы стать единственным первым заместителем главы областной исполнительной власти, а радость победы оказалась смазанной. У красивой желанной медали обнаружилась невзрачная обратная сторона. Его руководящее положение оказалось не столь монопольным, как ожидалось. Атаманов, под предлогом «не перегружать» его, оставил за собой два направления, ранее закрепленные за Брюлловым: формирование бюджета и международные связи. Кто-кто, а матерый аппаратчик Дьяков знал: чем больше тебя оберегают от финансовых хлопот, тем дальше отодвигают от реальной власти.
Неприятность была не единственной. Еще будучи носителем прозвища Деловой, Дьяков уверенно ориентировался в любой обстановке, знал цену каждого вопроса. Сейчас он обнаружил, что с ценообразованием у него проблемы.
Он многим помогал. Чаще всего бескорыстно. Порой не без задней мысли: «Может, оценят?». Кто-то по-советски считал, что помогает он «по должности». Кто-то его отношение понимал правильно и пытался отблагодарить. Теперь, став единоличным «первым» заместителем, он еженедельно подписывал документы, делавшие сопливых юнцов, не имевших ни капитала, ни солидных связей, а лишь ловкость, хозяевами приватизированных заводов, гигантских торговых площадей и речных судов. Они из грязи взлетали в князи, в респектабельные миллионеры, а он, влиятельнейший чиновник области, оставался на своей жалкой зарплате в полторы тысячи долларов.
Память издевательски напомнила ему строки из романа, которые школьная программа предписывала запомнить до конца дней своих: «Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы»[59]. До боли не дошло, но от унизительного сравнения себя родного с шустрыми сопляками его уши стали багровыми, а обиженный организм задал вопрос: может, хватит кормиться объедками с чужих столов и следует обзаводиться собственным, обильно накрытым?
В тот же вечер вопрос был озвучен Оксане за традиционным чаепитием. Оксана непривычно долго не отвечала, помешивая в стакане давно растворившийся сахар.
– Ты не смог бы развернуть эту идею? – нарушила она молчание.
– Сейчас полным ходом идет акционирование и распределение самой дорогой собственности. Если точнее, дележ. У нас в области есть пироги, которые стоят миллиарды долларов. Целиком они нам с тобой не по зубам, но не отрезать для себя жирный кусок, когда стоишь у плиты, это уже слишком.
– Это, Саня, я понимаю. Но тебе, подручному шеф-повара, таскать домой пироги не положено. Поймают – выгонят с позором, а то еще и ремнем по заднице. Да и с голода мы не умираем. Ради чего играть с огнем?
– Каюсь, я не слишком удачно сравнил приватизацию с раздачей пирогов. Правильнее, это зачисление в высшее сословие. Попадешь в заветную категорию, и будут тебе до последних дней почет, хоромы и кормежка по высшему разряду. Вчера был я приглашен на Содовый завод его свежеиспеченным московским владельцем. Мужик – ни кожи ни рожи, косноязычный. А понтов! Чартерный рейс, две машины сопровождения… Раздавал нам, хозяевам области, города, района, сувениры, как бусы туземцам. И брали. При наших доходах это же не просто подарок, а «ценный»! Даже когда этот «новый русский» от дел отойдет, ему будут капать немалые дивиденды. А твой покорный слуга, если сейчас о себе не позаботится, выйдя в отставку, пойдет подрабатывать доцентом или, низко кланяясь, напросится «свадебным генералом» к кому-то из богатых. Радует тебя такая перспектива?
– Не страдай и передо мной не прибедняйся. Нам с тобой тоже что-то перепадает, в том числе со стороны. А если что не так, я банкирша. Тебя прокормлю.
– Спасибо, утешила. Тем более и я чуть сгустил краски. Но не это главное. Зарабатывать малые деньги, дорогая моя, это борьба за существование, а очень большие – увлекательный спорт!
– И чтобы «никого впереди»? – не удержавшись, подковырнула Оксана.
– «Никого» не получится. Когда ты делала карьеру в исполкомовском орготделе, чему я вас учил перед совещаниями? Контролируйте, чтобы людей в зале было больше, чем в президиуме. Так и здесь. Впереди должны быть единицы, а позади – толпа. Поверь, ради такого расклада не грех и рискнуть.
Как оказаться в первых, а не в последних рядах забега за личным благосостоянием, Дьяков рассказать не успел. Его прервала трель дверного звонка, оповестившая, что Влад Скачко, напросившийся на встречу еще утром, прибыл как всегда минута в минуту.
Процедура встречи прошла традиционно: обмен любезностями и преподнесение подарка. На этот раз гость явился с элитным шоколадным набором Michel CLuizeL.
– Что тебя, Влад, так припекло, что ты отказался перенести наш разговор на завтра, лишившись традиционного ужина в твою честь? – без разминки начал деловой разговор Дьяков, когда они уединились в кабинете.