– Ты знаешь. Александр Игоревич, я его за эту осторожность осудить не могу. Может, даже наоборот.
Если бы пресс-секретарь ГКИ на очередном брифинге не назвал Солегорский «СОЛТИТ» «камским», на озвученную им новость вряд ли кто обратил бы внимание. Но в медиахолдинге Морозовского уже второй месяц использовали недавно купленную поисковую программу, которая из моря информации вылавливала все, что касалось Камской области.
Неудивительно, что на следующий день Ефим Маркович читал отчет корреспондента «Коммерсантъ-Daily» о брифинге. Среди трех заслуживающих внимания новостей корреспондент выделил предстоящий инвестиционный конкурс, на котором будет определен будущий владелец крупного пакета акций «камского (!) титанового гиганта». Не прошел журналист и мимо реплики пресс-секретаря, что наибольшие шансы на победу имеет американская компания, представившая актуальнейший проект экологической направленности.
«На вопрос нашего корреспондента, на основании чего дана лестная оценка американскому претенденту, прозвучал ответ: „на основании региональной экспертизы“».
Еще раз перечитав содержимое газетной публикации, Морозовский довольно хлопнул в ладошки:
– Ну что, ребята, подставились…
За шесть месяцев, скорым поездом промчавшихся с момента избрания спикером, Владислав Скачко постиг для себя много нового, почти всегда интересного, а хорошего или плохого – пополам.
Старт на новом поприще оказался неожиданно резвым.
В неразрывной связке с Федотычем спикеру удалось сплотить разномастный депутатский корпус. Решив два пустячных вопроса: рекомендовав Зотова управляющим городского водопровода и дав ему через свой банк льготный кредит на квартиру в Камске, он вместо бывшего противника приобрел верного соратника.
Мог Скачко гордиться и тем, что в ЗеЭс укоренилось несколько добрых правил, отсутствующих даже у старших коллег – федеральных парламентариев.
В нем неукоснительно соблюдались кворум и регламент. В штыки были приняты попытки голосовать за «соседа», тем более за «соседей».
Нормальные деловые отношения сложились у депутатов с ключевыми фигурами администрации области, а лично у него – с Атамановым.
Прижилась идея экспертного совета. Чувствуя искреннюю, а не показную востребованность, с законодателями охотно и плодотворно работали специалисты самых разных профессий: от проектировщиков и коммунальщиков до ветеринаров и таможенников.
Свежесть новой парламентской струи оценили и журналисты. О работе ЗеЭс в местной прессе появились острые, но не скандальные газетные статьи и телевизионные материалы. Часть из них продублировали центральные газеты и федеральные каналы.
Первое время молодой спикер от повышенного внимания прессы даже отбивался. Через пару месяцев первая волна интереса спала, и установился устойчивый баланс журналистского спроса и предложения на его персону. Казалось бы, твори и радуйся, но в ноябре он обнаружил, что уже две недели никто не интересуется им как источником новостей, не просит комментировать и оценивать. Другой бы на его месте облегченно вздохнул, но самолюбивого Влада это задело.
Поделиться своей новой заботою он заехал домой к отцу, который уже третий год командовал группой контроля автосервиса в «КамФГ». Батя, успевший за время его монолога очистить аппетитную воблу и даже пригубить пивко, улыбнулся:
– Влад! Ты копни глубже вовнутрь себя, может, у тебя головка закружилась? Не развались советская власть, ты бы сейчас в чине начальника автосервиса прыгал от счастья, урвав где-то по блату контейнер с комплектами передней подвески. А тут ему внимания газет не хватает! Компанию мне составишь? – сменил он гнев на милость, доставая из холодильника еще одну бутылку Heineken.
– С удовольствием!
– Но если без подначки, – продолжил отец, – про свою заботу ты должен поговорить с толковыми матерыми мужиками. У тебя же таких навалом.
Отец был прав. Словно в старом фильме «Сто мужчин и одна девушка», ему было с кем посоветоваться. В том числе с «девушкой» Варварой Васильевной Дьяковой, уже ставшей бабушкой. Правда, сейчас она была вне досягаемости, готовя в составе рабочей группы правительства первую, но не последнюю программу развития малого бизнеса.
С наиболее матерым «мужиком» – старшим Атамановым, у Влада были хорошие, но сугубо деловые отношения. Зато с университетским ректором Юрием Владимировичем Брюлловым, если он «не при исполнении», можно было обсуждать все что угодно.
Влад посмотрел на часы: стрелки показывали без пятнадцати девять.
«Напрашиваться на беседу поздно, а позвонить уместно», – решил он и стал набирать номер домашнего телефона Брюллова.
– Вы какой Скачко? – спросил ломкий подростковый голос. – «Скачко и „Согласие“-банк, надежны как русский танк!» или «Голосуйте за Скачко. Пока другие говорят, он делает»?
– Я и тот и другой. Но ближе к танку.
– Папы дома нет. Он на конгрессе в Дании! – гордо и четко доложил ректорский сын и генеральский внук.
Теперь вся надежда была только на Морозовского. И он не подвел.
– Завтра я могу с тобой пообщаться в обед, но, если без спешки, то после девятнадцати. О чем разговор, если не секрет?