Выполнить эту просьбу оказалось непросто. На недостаток честолюбия Скачко не жаловался, быть на виду, рядом с известными людьми ему нравилось. Но при условии, что высокому собеседнику он интересен. И на дух не переносил проталкиваться сквозь спрессованное кольцо жаждущих оказаться «ближе к телу». По его наблюдению, больше всего этим грешили внушительные на вид носители генеральских погон.
Так получилось и на этот раз. На стадионе охрана поставила его чуть сбоку и позади президента, но уже через десять минут он оказался оттесненным от Ельцина. Вместе со Скачко из заветного круга выдавили и доверенное лицо президента – московского мэра Лужкова, с которым у Владислава в Совете Федерации обнаружилась взаимная симпатия.
– При желании мы всю эту шушеру, конечно, разнесли бы, – шепнул ему столичный градоначальник, до сих пор еженедельно гоняющий по полю футбольный мяч, – но пусть потешатся.
Так они и провели весь день вдвоем, вне ближайшего окружения. Что не помешало Ельцину с высоты его 187 сантиметров держать их в пределах видимости и даже дважды подозвать к себе, чтобы помогли ему ответить на замысловатые вопросы бдительных камских пенсионеров.
Вечером, у самолета, Ельцин обнял Дьякова, а прощаясь со Скачко, придержал его руку и, улыбнувшись, громко произнес:
– Приятно было познакомиться с достойным представителем молодых политиков, Владислав Борисович! Не обидитесь, если я попрошу ФАПСИ[77] дать вам позывной: Балласт?
В первом туре выборов, состоявшемся 16 июня, Камская область отдала Ельцину пятьдесят пять процентов голосов. Для сравнения, «родина вождя» – Свердловская область, одарила его пятьюдесятью девятью процентами, а крупнейший сибирский регион – Новосибирская область – двадцатью шестью. После второго тура Дьяков отрапортовал о семидесяти одном проценте (у свердловчан оказалось чуть больше, а новосибирцы сильно отстали).
Четвертого июля, когда Ельцин позвонил Дьякову, чтобы поблагодарить за поддержку, Скачко был в губернаторском кабинете. Услышав, что его соединяют с президентом, губернатор встал.
…
– Да, Борис Николаевич!
…
– И я вас, Борис Николаевич!
…
– Я сделал все что мог, Борис Николаевич.
«Вот и снова зазвучала старая песня: „я“ и только „я“, – подумал Скачко. – Хотя бы избирателей похвалил. Ладно, переживем и это».
Позывной Балласт так ни разу и не прозвучал в эфире. Правда, в сентябре на пленарном заседании ЗеЭс Дерягин вручил спикеру от имени президента и за его подписью официальную благодарность, в рамке под стеклом: «За большой вклад в становление российской демократии».
Год назад Дьяков увильнул бы от приглашения Областного совета ветеранов войны и труда посетить их очередное заседание. Сейчас этот номер не прошел. Порой то, что позволено заместителю, не позволено первому лицу. Отсутствие заместителя могут и не заметить. «Первый» же всегда на виду.
На всех выборах ветераны обеспечивали процент явки, их голоса определяли победителей. Чтобы подчеркнуть свое почтение к электоральной гвардии, губернатор был обречен на посещение мероприятия.
Проходило оно плавно, по сценарию, отработанному годами. Вступительное слово с суровой критикой далекого московского начальства и с доброжелательной и даже чуть угодливой – местного. Приветствие губернатора. Доклад, обсуждение, награждение юбиляров.
На этот раз их было одиннадцать. При всех своих орденах, медалях и значках они сидели на первом ряду, напротив президиума. К своей радости и к стыду, в одном из них Дьяков узнал своего бывшего физрука Василия Ивановича. Радостно было увидеть своего наставника живым и бодрым. Стыдно, что уже лет пять с ним не встречался и тем более не знал о его недавнем семидесятипятилетнем юбилее.
По сценарию губернатор был в числе награждающих. Быстро сориентировавшись, Дьяков шепнул главному ветерану:
– Латышева оставьте мне.
Его семиминутное выступление удалось. Зал смеялся, когда губернатор раскрывал маленькие воспитательные секреты своего учителя и пародировал его фирменное выражение «Извини-подвинься!». Не только женщины украдкой вытирали слезу, слушая, с каким мастерством и настойчивостью Василий Иванович переделывал заурядную поселковую шпану в достойнейших людей.
Во время скромного фуршета, заметив, что его наставник бросил взгляд на часы, Дьяков предложил:
– Василий Иванович, не беспокойтесь, домой я вас отвезу. Но есть предложение двигаться не прямым рейсом, а с пересадкой в ресторане. И супруге, чтобы не волновалась, позвоним.
– Ты же, Саша, знаешь, что с детьми я не выпиваю. Но с центральным нападающим спортивный режим нарушу.
По ходу душевного разговора выяснилось, что, в отличие от многих своих сверстников, Василий Иванович случившимися в стране переменами доволен. Школу он три года назад покинул, но без дела сидел лишь два месяца. Потом его уговорили возглавить правление их жилищного кооператива, которое теперь он переоформляет в «товарищество собственников жилья».