– Ваша тройка возглавляет один из немногочисленных регионов, где, несмотря на все трудности, продолжают поддерживать Ельцина и его политику преобразований. В регионах «красного пояса», возглавляемых коммунистами, при самом благоприятном развитии событий, он вряд ли получит больше тридцати процентов голосов даже во втором туре. Надежда на Москву, Свердловскую область, некоторые республики и, конечно, на вас. Никто не скажет и слова упрека, если губернатор и спикер будут соблюдать нейтралитет. Но мы, администрация, правительство, штаб Ельцина, просим вашей поддержки. Не административным ресурсом, а личным авторитетом. Если вы согласны, то завтра проведем краткую встречу с руководством штаба и его членом, дочерью президента Татьяной Дьяченко. С ними можете решать все вопросы, в том числе и материальной поддержки кампании. После этого мы организуем ваш разговор с идеологами нашей команды. Целью этих контактов является уточнение вопросов: что делать, как делать, с кем конкретно иметь дело?
Разговоры в штабе внесли ясность в особенности организации и направленности его работы. Ко дню выборов требовалось решить две задачи. Первая – обеспечить явку молодых избирателей, поддерживающих Ельцина сердцем, но не утруждающих себя явкой на избирательные участки. Вторая – нейтрализовать основного и чуждого по духу соперника – коммуниста Зюганова. Первая задача решалась путем реализации широко провозглашенной программы «Голосуй или проиграешь». Вторая задача не рекламировалась, но ее суть раскрывало название газеты, созданной накануне избирательной кампании: «Не дай Бог». Не дай Бог, если к власти придут коммунисты. С их тоской ко всему «советскому», «совковому»: от Госплана до тотального дефицита, от партийного лицемерия до «в СССР секса нет»[76].
Настоящее дело сближает, невзирая на антипатии. Впоследствии, когда опьяняющее чувство победы испаряется, неприязнь, скорее всего, возвращается. Но пока общий враг жмет, пока он силен, даже ненависть грех тратить по пустякам.
Второй квартал девяносто шестого напомнил Владу далекие времена, когда Дьяков был для него умным, опытным, доброжелательным старшим товарищем, дорожившим вкладом младшего в их совместный человеческий капитал. Сегодня существенно сократились возрастной и должностной разрывы между «старшим» и «младшим», увяла отеческая благосклонность, но атмосфера вновь была деловой и незамутненной.
Еще в Москве, собравшись у Дьякова в его просторном гостиничном номере, камский «треугольник» набросал план действий. При всей разнице в характере, в возрасте и в послужном списке, их объединяло не только неприятие ушедшего в небытие государственного строя и его фальшивого духа. Того, что Дьяков до мелочей знал изнутри, а Дерягин и Скачко – снаружи. Для каждого из них лидер коммунистов был олицетворением этого дурно пахнущего букета. Не внушала доверия и его унылая и однообразная риторика, фаршированная правдоподобной, но подтасованной статистикой. Раздражали аппаратная, а не командирская карьера, оппозиционная недееспособность и даже внешний вид. Это был тот самый случай, когда врезать противнику хочется не за страх, не за деньги, а потому, что просит душа.
За основу избирательной идеологии решили взять придумки штаба Ельцина, но на местном материале. Напомнить неприятные сюжеты советской действительности, которые уже выветрились из памяти. Привести удачные примеры их исправления в Камской области в «эпоху Ельцина». Показать, к чему приведет возврат в Советский Союз. Даже «модернизированный», о чем через раз вспоминал Зюганов.
Коллективный разум родил идею сформировать «пирамиду доверия» из авторитетных людей не только Камска, но и всех районов области. Без «обязаловки», исключительно на добровольной основе. Ее базой должны были стать депутатский корпус, работодатели, интеллигенция.
Разумную идею высказал Скачко.
– Громить совковость как систему необходимо, но к конкретным ее представителям давайте отнесемся деликатно. Может, я идеалист, да и к высшему нашему начальству доступа раньше не имел, но среди наших, местных, ретивых дуболомов не припомню. Тот же Ковтун и, особенно, Ячменев, не скажу, что были любимы широкими массами, но уважением пользовались. Теперь уважения к ним даже прибыло. Народ не злопамятный и старые грешки забывает. И ведут они себя умно: в свою молодость не плюют, но и на новую власть понапрасну бочки не катят.
Дерягин его поддержал:
– Система и конкретный человек в ней – две разные вещи. Выбора не было: или растешь внутри Системы по ее правилам, или ты никто. Я правильно рассуждаю, Александр Игоревич? Вы через это сами прошли.
Идея Дьякову понравилась, а вот реверанс в сторону Ячменева – не очень. Не без его участия он намертво застрял в должности заведующего отделом облисполкома. Если бы не перестройка, так и сидел бы на том старом протертом кресле. Но вслух он ничего не сказал. Зачем на склоне лет обижаться за безответную школьную любовь?