Мне задали встречный вопрос: «Не слишком ли рискованно назначать вчерашнюю студентку руководителем вновь создаваемого научного подразделения союзного подчинения?». Я ответил: «Рискованно. А вот слишком или нет – покажет время». Пропуская промежуточные сцены драмы, излагаю содержание финала. Ваш покорный слуга временно, я это подчеркиваю, согласился возглавить лабораторию. Обратите внимание, что нам выделили пять с половиной ставок. Половинка – моя. Обязуюсь и далее добросовестно осуществлять исповедуемый мной вышеназванный принцип участия в этом общем деле. А дальше, как говорит хозяин этого дома, «игра покажет».
Заключительный тост тамады по содержанию и форме заслуживает того, чтобы процитировать его без купюр.
– Дорогие друзья! Не сочтите меня за скупердяя, но один тост я хочу произнести сразу за двоих. Поднимем наши бокалы за Александра Игоревича, за Саню, который разглядел в красивой и домашней женщине личность и нашел в себе мужество сделать все от него возможное и невозможное, чтобы эта личность раскрылась перед нами и советским народом во всей полноте. Виноват! Какая у Вари полнота? В полной стройности. Плавно переходя к ее личности, хочу сам себе задать несколько умных вопросов и получить на них от себя самого столь же умные ответы. За пять лет учебы не получить ни единой тройки, стать лауреатом студенческой театральной весны, родить и вскормить сына и погрузиться в науку. Такое бывает? Отвечаем: бывает, но редко. А возможно ли все это время держать на длинном поводке номенклатурного мужа, да еще и «Атлета», ни разу не пожаловавшись на него в ректорат и в партком? Случается и такое, но в порядке исключения. Насколько реально сохранить после всего этого высокий товарный вид и размер талии пятьдесят восемь и девять десятых сантиметра? Это уже вообще на грани фантастики. И как насчет того, чтобы без отрыва от страстной любви и танцев победить на Всесоюзном конкурсе студенческих научных работ? Это, товарищи, уже патология. Но рукотворная! За ее творцов – Варю и Саню, предлагаю выпить стоя и до дна!
Как ни странно, предложение было принято, но не единогласно. Одинокий протест выразил родной Варин брат Никита. С самого начала праздничного ужина он уютно устроился между стройной рыженькой математичкой и пухленькой брюнеткой – защитницей окружающей природной среды. Уже после первого тоста Брюллов с белой завистью зафиксировал, что обе руки Никиты покоятся на талиях лауреаток, не причиняя им заметного дискомфорта. Скорее, наоборот. Чтобы сохранить возникший консенсус, Никита на минуту убирал то одну, то другую руку, чтобы выпить.
Неудивительно, что к моменту последнего тоста чувства Никиты были несколько обострены.
– Нет, Юрка! Так не пойдет! – возразил Никита, игнорируя налитую рюмку, но переместив обе руки с талий чуть повыше. – Наш парторг на каждой политинформации талдычит, что критика и самокритика – двигатель прогресса. Раньше меня это раздражало, а теперь я понял, что парторг прав. Санька, конечно, и сегодня может гол заколотить хоть с левой, хоть с правой. А Варька уже не та. Опять же, кто ее Павлику перед сном сказки читает?
Он аккуратно снял правую руку с талии брюнетки и ткнул себя пальцем в грудь:
– Дядя Никита! Хотя похвалить Варьку, конечно, следует, но и покритиковать тоже.
Чтобы хоть как-то оправдать нарушение контакта с соседкой, освободившейся рукой он взял рюмку и молниеносно выпил. Не теряя и секунды, пальцами он выловил из баночки соленый огурчик, сделал поклон в сторону соседки, шепнул: «Извини!» – и отправил огурчик в рот.
Тамада опять оказался на высоте.
– Дорогой Никита Васильевич! Прелестные дамы! Мы вас очень просим выполнить заветы классиков марксизма и подготовить в адрес любого из присутствующих новые критические замечания. Клянусь сезонным абонементом в филармонию, мы примем их с пониманием, смирением и, в знак серьезности наших намерений исправиться, обязательно выпьем по этому поводу!
Прошел не час, и даже не два, когда во время танцев кто-то подал голос:
– Ребята, транспорт работает до часа!
– Какой транспорт? – возмутился Никита. – А критика?
Возглавляемое им трио вышло на середину комнаты. Руки Никиты были, как и ранее, заняты дамами, листок с текстом держала рыженькая.
Начали хором:
Девушки вопросительно замолчали. Никита с сожалением выпустил их из рук, шагнул вперед, щелкнул каблуками и мужественно, но искренне продолжил:
Уговорить Варю оставить мойку посуды до утра Дьякову не удалось. Компанию ей составила глазастая брюнетка-третьекурсница.
– Сама среди ночи устроила тарарам и гостей безжалостно эксплуатируешь! – упрекнул жену Дьяков.
Уже выходя из кухни, он обернулся:
– Оксана, почему старшие коллеги тебя странно называют – Допомога?
Третьекурсница покраснела. Варя пришла ей на помощь.