Кстати, это именно к ним как к части римского войска относились такие слова тогдашнего императора-победителя Констанция, который «созвал все когорты, центурии и манипулы, взошел на трибунал и, окруженный знаменами и орлами, а также собравшимися высшими чинами, держал такую речь, встретившую, как обычно, всеобщее сочувствие».
И далее Марцеллин приводит слова императора: «Верные защитники римской державы! Воспоминания о славных делах, которые для храбрых выше всяких радостей, побуждают меня с полным смирением припомнить то, что мы, с Божьею помощью победители, совершили до битв и во время самого пыла браней. Что прекраснее и что по всей справедливости более достойно памяти потомков, как не радостное сознание солдата о проявленной им храбрости, а военачальника — того, что он сумел предусмотрительно распорядиться!»
Верные защитники Римской державы! И это о тайфалах!
Упоминает о них и римский историк Секст Виктор Аврелий в своем труде «О цезарях» (IV век), но уже после событий, случившихся при императоре Константине, имея в виду, что тайфалы становились позднее все более агрессивными. Но он ни разу не употребляет названия региона Фригия.
Интересен и такой документ, как записка философа и богослова Синезия «Об императорской власти» (вариант перевода: «Об обязанностях государя»), датируемая рубежом IV–V столетий. Он как раз посетил в 399 году Константинополь. Узнав о восстании готов, он написал о готской опасности для империи. Он заметил: «Достаточно будет небольшого предлога, чтобы вооруженные [варвары] сделались господами граждан; и тогда невооруженные будут сражаться с людьми, изощренными в военной борьбе».
Таким был 399 год! Но никак не 330-е или 340-е годы, связанные с именем святителя Николая.
Кстати, тайфалы, будучи язычниками, активно принимали христианство. В книге «Жития отцов»
Как видим — никакого намека на восстание тайфалов при императоре Константине! Вернее, на то, что они в тот момент были настоящими врагами империи. Скорее, наоборот. Вот почему мы должны здесь выдвинуть особую версию событий, описанных в «Деянии о стратилатах».
В настоящее время многие историки приходят к выводу, что оба известных Аблабия-современника — это один человек. То есть префект Аблабий, автор стихотворений и эпиграмм, мог описывать и изучать жизнь народа, против которого император послал воевать военачальников Непотиана, Урса и Герпилиона. Как известно, восстание этого народа они жестоко подавили. Возможно, Аблабий был против решения императора послать войска или, по крайней мере, был возмущен чрезмерной жесткостью стратилатов в действиях против тайфалов.
На этой почве, видимо, и возник конфликт (хотя для конфликта были и другие причины, о которых ниже). Аблабий стремился наказать генералов. Но стратилаты в отчаянии обратились в молитвах за помощью к епископу Мир Ликийских. Он же находился далеко от Константинополя и от арены военных действий во Фригии. Автору «Деяния о стратилатах» необходимо было как-то соединить их вместе, показать, что они уже знали епископа до этого. Для пущей убедительности автор создал рассказ о странном попадании стратилатов в Миры и их встрече там со святителем Николаем. И заодно «зацепил» префекта Аблабия, решив показать его неправедность и его «конфликт» с самим святым заступником. И это ему удалось. Читатель сразу же, вслед за автором, «не любит» Аблабия и априори считает стратилатов настоящими героями, заслуживающими сочувствия.
То есть не только прагматичный философ и не христианин Евнапий обвинял Аблабия в том, что он как христианин подавлял и уничтожал тех, кто был привержен языческим культам (Сопатр), но и автор «Деяния о стратилатах» также показывает не очень христианское поведение Аблабия на фоне христианского порыва святителя Николая. Чувствуется одно отношение к префекту, один почерк, одна затея — показать отрицательную роль Аблабия при императорском дворе. И где-то в глубине подсознания рождается совершенно нереальное предположение. Так и хочется приписать авторство «Деяния о стратилатах» (а значит, и всего самого раннего «Жития святителя Николая») кому-то из круга Евнапия или историка Зосима, тоже активного не христианина. А вдруг?
