Святой Николай поспешил туда и увидел огромную толпу людей и палача, который держал свой меч в ожидании пришествия святого человека. Когда Николай подошел к месту казни исповедников Христа, то обнаружил троих мужчин, их лица были закрыты льняными мешками. Они уже находились на месте казни, их руки были связаны за спиной. Они стояли на коленях, склонив головы и ожидая смерти.
В этот момент святитель Николай, следуя Писанию: «Праведники смелы как лев» (Притчи XXVIII, 1), бесстрашно выхватил меч у палача и бросил его на землю. Освободив узников от цепей, он увел их с собой в город.
Спустившись к городской управе, он распахнул дверь и вошел в комнаты губернатора Евстафия. Тот, узнав от стражи, что произошло, поспешил подойти, чтобы почтить святого человека. Но слуга Божий Николай отвернулся от него, сказав: «Жаждущий жертвенной крови! Как ты смеешь противостоять мне, защитнику от многих подобных злых дел! Я не буду щадить вас или прощать, но расскажу о вас могущественному императору Константину — насколько серьезны грехи, в которых вы были замечены, и каким образом вы управляете своей префектурой».
Правитель Евстафий упал на колени и умолял его: «Не гневайтесь на раба твоего, господин, но скажу правду: я не виновен, все это — более высокие правители Евдокий и Симонид».
Однако святой ответил: «Это сделали не Евдокий и Симонид, а Серебро и Золото». Ибо он узнал, что исполнители должны были получить более двухсот фунтов серебра за то, чтобы обвинить в преступлении и казнить невинных граждан. И все же святой человек, уже после того, как офицеры искренне попросили его от имени правителя, помиловал и простил его, лишь только расходы и обвинения, выдвинутые правителем против трех человек, были отменены».
Русский текст (публикуется по древнейшему списку XII века, перевод Л. В. Соколовой) гласит так:
«Между тем пришли некие <люди> из города и, поклонившись, сказали святому: «Господин, если бы ты был в городе, не случилось бы такого: три смертных приговора вынесены невинным. Ведь князь, взяв мзду, приказал убить мечом трех мужей. И весь город немало горевал, что тебя там не было». И тотчас святой умолил воевод и вместе с ними вошел в город.
И когда был в Леонте, спросил он находившихся там о принявших осуждение. И сказали они, что вели их дорогой, называемой Диоскор. Войдя же в церковь Крискентия и Диоскорида, снова спросил он и узнал, что будут выходить через городские ворота. И когда был у ворот, <вновь> спросил о них. И ответили ему, что идут в Виран (Бирра. —
Тотчас же услышав <об этом> от палача, князь Евстафий поспешно вышел поклониться ему. Тогда святой Никола отвернулся от него, говоря: «Преступник перед Богом и кровопийца! Как дерзнул ты показаться мне на глаза, столько и такого натворив! Не пощажу тебя. Возвещу цесарю Константину о том, что ты совершил и как управляешь епархией». Князь же Евстафий, преклонив колени свои, сказал: «Ничуть не прогневайся на меня, господин, но узнай правду, ибо не я виновен, а старейшины града, Евдокий и Симонид». Узнав же, что взял он двести литр злата, дабы их погубить, и умолен будучи воеводами, святой простил ему вину, объявив несправедливыми решения о них, которые <были вынесены> ложно».
В XIX столетии историки А. Вознесенский и В. Гусев пересказали всё следующим образом. «Святой Угодник Божий, — пишут они, — почти одновременно явился защитником невинно осужденных… В то время, как он находился в Плакомате (Плакома — площадь, торговое место у Мир. —
