Николай Чудотворец полностью

Диоскор Пергийский (Памфилийский), живший во II столетии, мученик и святой, который был вместе с Феодором, матерью его Филиппией, Сократом и Дионисием распят в Перге Памфилийской. Другой Диоскор — мученик, который был обезглавлен по приказу префекта Египта во времена гонений на христиан при Диоклетиане около 305 года. Еще один Диоскор (Диоскорид) Новый, мученик и святой, был обезглавлен в Смирне, дата события неизвестна. И все тот же Диоскор (Диоскорид) Римский, мученик, пострадавший в Риме в 326 году вместе с Крискентом и Павлом.

Считается, что Диоскорид и Фемистокл пострадали в Мирах в 250–251 годах. Но кто они и произошло ли это точно в Мирах — мы не ведаем.

Не случайно в православном календаре мы находим сведения сразу о трех мучениках, которые были преданы смерти в Риме в 326 году за смелое и открытое исповедание веры во Христа. Это Крискент, Павел и Диоскорид. То есть мы видим оба имени, упоминаемые в связи с событиями в Мирах, где святитель Николай спасал трех приговоренных к смертной казни. Случайно ли?

Епископ Мирликийский Николай мог знать Диоскорида, убитого в 305 году. Но нас интересует храм во имя сразу двух мучеников — Крискента и Диоскорида. И здесь нам важнее события, приближенные к тем, когда святитель освобождал из заточения трех узников.

А самым ближним таким событием как раз и является убиение Крискента и Диоскора в Риме в 326 году. Хотя это вообще-то довольно странно, если знать, что данный год, следовавший сразу за Никейским собором, был олицетворением времени, когда христианство набирало силы. То есть это был год правления императора Константина Великого, когда гонения фактически закончились…

Уже в довольно старых источниках, как, например, «Месяцеслов по церковному Обиходу XIII века» (см.: Макарий, митрополит Московский и Коломенский. История Русской Церкви. Кн. 2), мы находим в разделе за май дату, широко отмечаемую в Церкви: «Страсть св. Крискента, Павла, Диоскора».

А теперь откроем «Энкомий», или, иначе говоря, «Похвальное слово Святителю и Чудотворцу Николаю», святителя Андрея Критского (датируется VII–VIII веками), где читаем:

«Величаю тебя, Митрополия Ликийская! ты стяжала Пастыря чадолюбиваго; ты прияла на главу свою драгий и нетленный венец… Ты имеешь и трех сподвижников его: Крискента, Диоскорида и Никокла (историк А. В. Бугаевский отождествляет его с Фемистоклом. — К. К.-С.), озаренных светом Троицы, коих сам Триединый Бог достойно почтил наградами царствия, за их подвиги. Сей славный союз увенчан столь же славною главою! Ибо Николай совершил мужественно равный с ними подвиг, и был мученик своею готовностию. И что еще более, — его воодушевлением и ревностию оные Герои соплели себе мученический венец».

То есть Андрей Критский искренне считал Крискента и Диоскорида «сподвижниками» святителя Николая; между ними был «союз», и что «его воодушевлением и ревностию оные Герои соплели себе мученический венец». Абсолютно ясна его точка зрения — святитель Николай их пережил, они были воспитаны на его примере, они знали его лично! А значит — были его современниками.

Если это так, то события 326 года в Риме приобретают для нас особенное значение. Убиение Крискента и Диоскора, упоминаемых в «Деянии о стратилатах», становится важным, чтобы понять датировку происходивших событий. Если церковь «мучеников братьев-исповедников Крискента и Диоскорида», у стен которой святитель Николай сделал остановку, уже существовала, то спасение узников от казни, во-первых, едва ли могло произойти ранее 326 года, а во-вторых, приближает нас к дополнительному обоснованию датировки самого «Деяния о стратилатах», о которой мы уже говорили.

Еще одним из интересных фактов представляется нам название поселения — Леонти (от слова «лев»). Оно вполне могло быть связано с двумя святыми мучениками по имени Лев, имеющими отношение к Ликии и Мирам Ликийским. Еще до святителя Николая был известен Лев, пострадавший в Патаре, а другого Льва, — убиенного при императоре Диоклетиане, — епископ Миры мог знать лично. Не случайно в рассказе о спасении трех узников использована цитата из Священного Писания, где святитель Николай смелостью своей сравнивается со львом.

Представляют интерес размышления итальянского исследователя о. Джерардо Чоффари, посвященные истории о казни трех невинно обвиненных в Мирах.

Во-первых, он считает, что это произошло «по возвращении в Миру», когда «прибывшего из Никеи святого епископа Николая с энтузиазмом встречали жители, и он не разочаровывал их, принимая участие, несмотря на почтенный возраст, в обычных и повседневных делах людей. Таким образом, он возобновил свою пастырскую деятельность с большой энергией».

Во-вторых, в истории с тремя неказненными жителями города Чоффари видит то, что «это хорошо вписывается в рамки реформ Константина, которые дали епископам значительную власть. Евсевий уже писал, что Константин больше доверял епископам, чем магистратам».