Так и текла жизнь великого князя Константина Павловича: уже немолод, одинок, жена живет отдельно в Германии и требует развод; любовницы сменяют друг друга, дети воспитываются другими, сам он – не слишком желанный гость при дворе… Назначение Константина наместником в Царство Польское напоминало почетную ссылку.
И вдруг произошло чудо! Он встретил ее – юную польскую пани Жанетту Грудзинскую. Тогда ей было двадцать лет, ему – тридцать шесть. Она была среднего роста, чуть курносая, голубоглазая, очень грациозная, изящная и элегантная. Жанетта не считалась писаной красавицей, но была, по выражению Вяземского, «красивее всякой красавицы», так как от нее веяло необыкновенной «нравственной свежестью и чистотой». Константин влюбился. Но его репутация, национальность, вероисповедание, формальное положение женатого человека, даже титул Великого князя – все было против него. А Жанетта Антоновна была девушкой строгих правил и, несмотря на стесненное материальное положение, не собиралась становиться содержанкой. И еще, будучи ревностной католичкой, она не желала менять веру.
Пять лет добивался Константин ее взаимности. Он развелся с женой, подписал отречение от престола, выучил польский язык и стал даже «думать по-польски».
Наконец Жанетта дала согласие, и свадьба была сыграна. Венчались дважды: сначала – в костеле, затем – в православной церкви. Молодые поселились в Варшаве в Бельведере – так назывался дворец наместника. Жанетта получила титул княгини Лович.
Десять лет прожили они вместе. Эти годы не были безоблачными: слишком тяжелым и непостоянным был нрав великого князя. И сложным было положение Польши в Российской Империи. Жанетту, искренне любившую свою родину, многие соотечественники считали изменницей. Известно, что спустя несколько лет брака она даже стала страдать нервным расстройством. Да и детей у них не было… Впрочем, все это не мешало окружающим считать их примером нежной супружеской любви. Современники писали, что она совершенно приручила жестокого, вспыльчивого великого князя и водила его словно дракона на веревочке. «Княгиня имела на него благотворное влияние. Она часто сдерживала его горячность и всегда покоряла его своею кротостью. С каждым днем он все более к ней привязывался. Они жили душа в душу и не могли бы существовать друг без друга. Княгиня доказала это, так как не смогла его пережить. Когда здоровье ее не было расстроено, она бывала в прелестном настроении, добра, любезна, даже весела и, обладая неотразимым очарованием, могла быть уверена, что нравится. Но в последнее время, измученная болезнями, она сделалась раздражительна. Состояние ее нерв часто портило ей настроение и даже черты лица. Но привязанность Великого Князя никогда не изменялась. Он обожал ее и поклонялся ей. Он предпочел бы ее всем женщинам, он предпочел ее прекраснейшему на свете престолу», – сообщает нам княгиня Наталья Петровна Голицына.
Был еще и четвертый брат – самый младший. Из десяти детей, родившихся в семействе Павла Петровича и Марии Федоровны, только Михаил Павлович был порфирородным, то есть рожденным уже в те годы, когда его отец стал императором. Некоторые поговаривали, что это обстоятельство дает ему преимущества в вопросе престолонаследия. Но сам Михаил о троне не помышлял.
Имя новорожденному было выбрано отцом еще до его появления на свет. Графиня Варвара Николаевна Головина вспоминала: «Ходила молва, будто с первого дня царствования государя часовому Летнего дворца было видение Архангела Михаила… При первом известии о чудесном видении часовому император Павел дал обет – в случае, если у него будет еще сын, назвать его Михаилом…»
Еще при рождении Павел пожаловал своему младшему сыну чин генерал-фельдцейхмейстера – командующего всей российской артиллерией. В этом звании великий князь Михаил Павлович остался до конца своих дней. В Петербурге он жил во дворце, выстроенном по проекту Карло Росси, – ныне это Государственный Русский музей. Жил в достатке и роскоши. Но личная жизнь его, как и у двух других братьев, не сложилась по разным причинам. Есть мнение, что Михаил вообще не слишком любил женщин, презирал весь слабый пол, предпочитая общество армейских офицеров. Светских дам он именовал «петербургскими куклами», и это даже породило слухи о «греческих вкусах» великого князя – впрочем, совершенно безосновательные: известно о его, великого князя, внебрачных детях. Так или иначе Михаил Павлович оставался холостяком до двадцати шести лет.
Сплетничали, что он был страстно влюблен в прелестную княжну Прасковью Александровну Хилкову, но вдовствующая императрица по каким-то своим соображениям не разрешила этот брак, подыскав ему другую невесту – вюртембергскую принцессу Фредерику Шарлотту Марию, которая после принятия православия стала именоваться Еленой Павловной. Принцесса была очень хороша собой, умна, талантлива, прекрасно воспитана, но Михаил Павлович так и не смог ее полюбить и в узком кругу величал «немецкой вошью».
