Таковы были повседневные реалии армейской службы. И Николай Павлович был прекрасно обо всем осведомлен. Он не мог себе и представить другого способа воспитания подвластных ему людей, кроме как порку, избиения. Барон Николай Егорович Врангель вспоминал о николаевских временах: «Режим этот держался на страхе и грубом насилии. Оплеухи и затрещины были обыденным явлением и на улицах, и в домах… Розгами драли на конюшнях, в учебных заведениях, в казармах – везде. Кнутом и плетьми били на торговых площадях, «через зеленую улицу», т. е. «шпицрутенами», палками «гоняли» на плацах и манежах. И ударов давалось до двенадцати тысяч. Палка стала при Николае Павловиче главным орудием русской культуры».
Барон характеризовал времена Николая I как «время несокрушимого внешнего могущества и внутренней немощи (муштры и шагистики), насилия духа и отрицания души, время розог, палок, кнутов, плетей и шпицрутенов, дикого произвола, беззакония и казнокрадства».
Карл Пиратский. Николай I и цесаревич Александр Николаевич среди офицеров лейб-гвардии Конного полка. 1847
Григорий Шукаев. Боевой эпизод Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. 1830-е
Георг Бенедикт Вундер. Император Николай I сообщает гвардии о восстании в Польше. 1830-е
Важным направлением внешней политики России было решение восточного вопроса. Войны Российской и Османской империй были привычным явлением международной политики XVIII–XIX столетий. Исторический противник России – Турция – слабела и теряла свои территории, но проливы Босфор и Дарданеллы все еще принадлежали Порте, и в мирное время они были открыты только для торговых судов. Россия требовала открыть эти проливы и для военного Черноморского флота, но Турция отказывала.
На Балканах, в составе все еще огромной Османской империи, жили славянские народы, боровшиеся за независимость. При Александре I Россия оказывала им поддержку, тем самым вызывая возмущение турок. Николай I заявил, что считает себя солидарным со своим предшественником и что он намерен продолжать политику Александра. Но не без остроумия он прибавил, что не хочет повторять ее с самого начала. На момент смерти Александра отношения с Турцией были обострены, и именно этот конфликт стал отправной точкой для политики Николая. Приблизительно через два месяца после восшествия на престол он отправил турецкому султану довольно высокомерный ультиматум. Требования Николая были следующими:
Ккняжества Молдавия и Валахия должны получить права и свободы, которых они лишились после жестоко подавленного турками Валашского восстания в 1821 году;
Сербия должна получить учреждения, положенные ей по Бухарестскому миру, а сербские депутаты, посланные в Константинополь еще в 1821 году и удерживаемые в качестве заложников, – освобождены;
Турецкие делегаты должны прибыть на русскую границу для переговоров по всем спорным вопросам.
Неожиданно для всех турки согласились принять русские требования: сербские представители были освобождены, был отдан приказ о выводе войск из дунайских княжеств.
Тем не менее уверенности в том, что условия будут выполнены полностью, в Петербурге не было. Николай отдал распоряжение командующему 2-й армией генерал-фельдмаршалу Петру Христиановичу Витгенштейну увеличить концентрацию армии в Бессарабии и подтянуть остальные войска к Днестру, а также запасаться продовольствием и строить укрепления на случай будущей войны.
В это время против турок за свою независимость сражались и греки, но о них речи в ультиматуме не было. Николай I относился к грекам без уважения; называя их мятежниками и варварами, он публично заявлял, что никогда не пожелает победы народу, восставшему против своего монарха. Однако именно греческим событиям суждено было стать толчком к большой войне.
В марте 1826 года в Петербург на похороны императора Александра I прибыл герцог Веллингтон. Конечно, похороны были лишь официальным поводом. На самом деле герцог имел важную миссию провести переговоры с новым русским императором на случай более чем вероятной войны с Турцией.
Веллингтона торжественно встретили и разместили в Шепелевском дворце, на углу Миллионной улицы и Зимней канавки[46]. Николай I, четко разграничив русско-турецкие отношения и греческий вопрос, в разговоре с Веллингтоном заявил: «Вы знаете, милорд, что я решился идти по следам моего покойного брата. Император Александр, незадолго до кончины, принял твердое намерение получить оружием те права, которых он тщетно требовал дипломатическим путем. Россия еще не в войне с Портою, но приязненные отношения между обоими государствами прекратились, и, повторяю, не я сделаю шаг назад, когда дело коснется чести моей Родины».
