В 1833 году по дороге за границу Николай I не пожелал остановиться в Варшаве, осмотрев только расположенные в Польше войска. В октябре 1835 года он все-таки посетил польскую столицу и там, в Лазенковском дворце, принял депутацию города, которой не разрешил говорить, приказав полякам слушать. Зато сам государь произнес очень жесткую речь. В ней были такие слова: «Вы хотели меня видеть? Вот я. Вы хотели говорить мне речи? – Этого не нужно. Я избавлю вас от лжи. Да, господа, желаю избавить вас от лжи. Знаю, что вы не чувствуете того, в чем хотите меня уверить, – знаю, что большая часть из вас, если бы возобновились прежние обстоятельства, были бы готовы опять то же начать, что делали во время революции.
Не вы ли сами за пять, за восемь лет пред сим говорили лишь о верности, преданности; не вы ли уверяли меня в привязанности вашей, – и что же? Спустя несколько дней вы нарушили ваши клятвы, допустили дела ужасные!
Император Александр I сделал для вас многое, может быть более, чем русскому императору следовало, – говорю так потому, что так думаю. Он осыпал вас благодеяниями, он пекся об вас более, чем о своих подданных настоящих; он поставил в самое счастливое, самое цветущее положение; и вы за все это заплатили ему самой гнусной неблагодарностью; вы никогда не умели довольствоваться дарованными вам выгодами и сами разрушили свое благоденствие; вы уничтожили, попрали ваши постановления. Говорю вам истину, чтобы единожды навсегда вразумить вас о взаимных наших отношениях и чтобы вы знали, чего должны держаться.
Не словам, но действиям вашим я поверю: надобно, чтобы раскаяние шло отсюда», – с этими словами государь указал на сердце. Завершалась речь пугающим предупреждением: «Я воздвигнул Александровскую цитадель[51] и объявляю вам, что при малейшем волнении – разгромлю ваш город; уничтожу Варшаву – и уж конечно, не я выстрою ее снова.
Мне тяжело с вами говорить, тяжело государю обращаться так со своими подданными; но я говорю для вашего блага; вам, господа, подумать о том, чтобы заслужить забвение прошедшего».
Речь эта стала очень известна. Она произвела впечатление не только на поляков, но и на жителей и на политиков других европейских стран. Жестокое подавление польского восстания, жесткая позиция Николая I в Мюнхенгреце и Теплице, пугающая речь в Варшаве – все это вкупе создало России репутацию «жандарма Европы».
Нельзя сказать, что русские дипломаты не обращали никакого внимания на изменения имиджа России в Европе. Они прикладывали усилия на восстановление добрососедства и видели ответные шаги со стороны западных политиков.
В 1840 году было подписано секретное соглашение между Россией, Австрией, Пруссией, и на этот раз к нему присоединилась Англия. Оно было направлено против египетского паши и косвенно – против Франции. В 1841 году к соглашению по Восточному вопросу присоединилась и Франция, отказавшаяся от поддержки Турции. Фактически это присоединение означало, что Франция сдала свои позиции. Тогда Николай Павлович посчитал, что настало время для объяснения и с Англией. Казалось, что англичане не против.
Так, британский премьер-министр Роберт Пиль в блестящей речи на торжественном обеде, где присутствовали русские дипломаты и коммерсанты, высказал желание, чтобы русский царь посетил Англию. Свою речь он окончил тостом «за вечную дружбу между Великобританией и Россией». Англичане надеялись, что присутствия императора Николая I в Лондоне будет достаточно для уничтожения всех «польских глупостей», подразумевая антирусскую агитацию польских эмигрантов.
Королева Виктория, в свою очередь, сообщила британскому посланнику в России, что она была бы счастлива видеть русского царя в Англии. Такая поездка, по ее мнению, наилучшим образом подтвердила бы «сердечное согласие с Россией». Эта мысль была доведена до сведения Николая Павловича.
Император принял любезное приглашение королевы Виктории, но с двумя условиями: он желал бы путешествовать без особенного церемониала и, по возможности, с соблюдением инкогнито, также он не может остаться в Англии более десяти дней. Условия были приняты.
20 мая (1 июня) 1844 года корабль, на котором находился император Николай I, поднялся вверх по Темзе и прибыл в Вулвич – пригород Лондона. Встреча была по королевским меркам скромной, что вполне соотносилось с пожеланиями его величества. Государь погостил в загородных дворцах, принадлежавших королевской семье, посетил Букингемский дворец и беседовал с королевой Викторией, которая в тот момент находилась на последних месяцах беременности (в августе она родила принца Альфреда).
