Николай I, прибыв в Мюнхенгрец в сентябре 1833 года, не уставал говорить о продолжавшихся волнениях поляков, венгров, бельгийцев. Он указывал на важность сплочения монархических сил для уничтожения революционной опасности. А также он доказывал, что союз трех монархов ослабит англо-французскую коалицию.
После длительных обсуждений соглашения были подписаны. Государи договорились о распределении функций по охране монархического строя. Российские дипломаты сообщали, что «Австрия взяла на себя охрану спокойствия на Итальянском полуострове. Сохранение спокойствия в Германии доверено Австрии и Пруссии. Наконец, Россия взяла на себя охрану Польши и Леванта». Кроме того, державы обязывались оказывать взаимную помощь друг другу, объявив о своей решимости совместными усилиями бороться с «возмутителями спокойствия Европы». Что касается польского вопроса, то союзные державы обязывались оказывать друг другу военную помощь в случае восстаний.
Особое место в переговорах занял вопрос о судьбе Османской империи. В секретной русско-австрийской конвенции по Восточному вопросу (Пруссия тоже была в курсе) говорилось о желании обоих императоров укрепить союз для сохранения Османской империи, так как ее распад неминуемо означал бы серьезные потрясения для всего мира. Конвенция ограничивала самостоятельные действия России на Востоке: Николай обязался согласовывать свои решения с Веной. Это была, без сомнения, уступка, но царь пошел на нее, так как видел в Австрии государство, союз с которым позволил бы хотя бы на время удержать западноевропейские страны от новой войны на Востоке.
Увы, Париж не признал законность их соглашений, сходную позицию заняла Англия. Однако два года спустя, встретившись в Теплице, самовластные монархи поддержали основные решения, выработанные в Мюнхенгреце и Берлине.
Примечательно, что, отправляясь на встречу в Теплиц, Николай оставил нечто вроде завещания. Это было письмо сыну, в котором император изложил свои взгляды на внешнюю политику и на роль императора в стране. Он предлагал наследнику сохранить прежний порядок управления, не менять людей, «поддерживать достоинство России» и «доброе согласие» с иностранными державами, «не заводить ссор из-за вздора». Считая, что благополучие государства зависит от личности и образа жизни императора, он советовал сыну быть «примером благочестия». Однако, когда речь заходила о подавлении бунтов, тон императора резко менялся. Он завещал сыну: «…там, где нужно, призвав, ежели потребуется, войско, и усмиряй, буде можно, без пролития крови. Но в случае упорства, мятежников не щади, ибо, жертвуя несколькими, спасешь Россию».
Во время визита русского императора Николая I в Австрию и Пруссию его сопровождал майор, кавалергард Алексей Федорович Львов, получивший великолепное музыкальное образование: он считался скрипачом-виртуозом. Повсюду императора приветствовали звуками английского марша «Боже, храни короля!», использовавшегося в качестве гимна многими монархическим странами. По всей видимости, чужой гимн порядком надоел русскому самодержцу, и он поручил Львову сочинить новый оригинальный российский гимн. Львов с энтузиазмом взялся за дело. Считается, что за основу мелодии он взял некоторые гармонии из сочиненного его другом Федором Богдановичем Гаазе Преображенского марша, однако неподготовленному человеку довольно трудно уловить сходство.
Присоединился к работе над гимном и Василий Андреевич Жуковский, который подобрал стихи из своего старого стихотворения «Молитва русского народа», значительно его сократив, ведь гимн не должен был быть длинным и должен был легко запоминаться даже самыми необразованными людьми. Этой цели его авторы достигли. Окончательный вариант звучал так:
Первое прослушивание нового произведения состоялось в здании Придворной певческой капеллы в присутствии императора, императрицы, великого князя Михаила Павловича и шефа жандармов Александра Бенкендорфа. Николай Павлович был в таком восторге, что даже прослезился и попросил повторить гимн несколько раз. Умиленный, он подошел к Львову, крепко обнял его и поцеловал, произнеся: «Лучше нельзя, ты совершенно понял меня». Шесть строчек текста и 16 тактов легко запомнились придворным, а потом и всем жителям России. В качестве гимна Российской империи «Боже, царя храни!» просуществовал до февраля 1917 года.
