Положение на Кавказе не могло не тревожить Николая Павловича, тем более что кавказский фактор приобретал все более ярко выраженный геополитический характер. Летом 1834 года на Кавказском побережье в районе Туапсе побывал известный недоброжелатель России секретарь британского посольства в Константинополе (резидент разведки на Ближнем Востоке) Дэвид Уркварт. В 1836 году на английском и французском языках была опубликована его книга, в которой завоевание Кавказа расценивалось как самое важное событие во всей истории России, дающее ей господство в Каспийско-Черноморском регионе и возможность угрожать Турции и Персии. Автор призывал английское правительство противодействовать овладению Россией Северным Кавказом и Дагестаном. Кавказ и Дарданеллы, по его мнению, — это ворота Индии{936}. Теоретические рассуждения автора подкреплялись практическими действиями. Английские агенты, используя слабость береговой линии, пытались снабжать горцев оружием и припасами. Это проявилось в нашумевшем деле о захвате русским военным судном в ноябре того же 1836 года английской шхуны «Виксен» с грузом военной контрабанды в бухте Суджук-Кале (Цемесской). В протесте, поданном от имени английского правительства, министр иностранных дел Генри Пальмерстон ссылался на то, что этот район якобы не принадлежит России, то есть игнорировал Адрианопольский договор. Однако Россия отказалась вести какие бы то ни было переговоры по данному вопросу. Англии пришлось удовлетвориться возвращением другого судна — «Лорд Спенсер», действительно задержанного вне трехмильной запретной зоны, объявленной Россией в том году. В то же время еще 13 июля 1830 года всем иностранным государствам была разрешена свободная торговля с горцами в ряде портов в установленном законами порядке (запрещались военные грузы и работорговля)..
В мае 1837 года была снаряжена новая аварская экспедиция под командованием швейцарца генерала К. Фезе. По дороге к Хунзаху он взял селение Ашильту, но был окружен превосходящими силами горцев и вернулся в Темир-Хан-Шуру (г. Буйнакск). Во время нового похода Фезе вошел в Хунзах, но безуспешно осаждал аул Телетль, где находился Шамиль. Между К. Фезе и Шамилем был заключен договор о прекращении военных действий, в котором Шамиль фактически признавался главой горцев. Взамен Шамиль выдал в качестве аманата своего сына Гамзата. Тем временем Николай I совершал свое путешествие на Юг России и находился в Крыму, откуда через Тамань планировалась в октябре его поездка на Кавказ. Отправив императору рапорт о «победе» над Шамилем, командующий кавказским корпусом Г. В. Розен попытался привлечь Шамиля на свою сторону путем переговоров. Генерал-майор Ф. К. Клюки фон Клюгенау встретился с ним 18 сентября близ селения Гимры и, пообещав вознаграждение, предложил прекратить борьбу и прибыть в Тифлис для встречи с императором. Под тем предлогом, что ему необходимо посоветоваться, Шамиль уехал, а на повторное обращение ответил письменным отказом: «Сообщаю вам, что наконец решился не отправляться в Тифлис, если даже и изрежут меня по кускам, потому что я многократно видел от вас измены, которые всем известны»{937}.
Из Крыма Николай I вместе с цесаревичем Александром Николаевичем на пароходе «Северная звезда» направился к побережью Кавказа, где высадился на берег в районе Геленджика. Черноморское побережье встретило его не только салютом императорскому флагу пушек генерала А. А. Вельяминова, но также бурей и пожаром провиантских магазинов. Николай Павлович находился вблизи пламени, а солдаты в шинелях переносили снаряды подальше от огня. Императору пришлось пережидать пожар на берегу, в дрянном домишке, на голодный желудок. Зато он смог позволить себе неформальное общение с солдатами. На следующий день на пароходе Николай I отправился далее в Анапу, которую осмотрел после ночевки 24 сентября. Проводив сына до Керчи (вероятно, от греха подальше), он вновь на том же пароходе прибыл в Редут-Кале, а оттуда направился в Грузию (об этом шла речь выше). Из Тифлиса Николай Павлович возвратился по Военно-Грузинской дороге во Владикавказ. Его сопровождал конвой из горцев и казаков. Дальнейший путь лежал через Пятигорск, Георгиевск и Ставрополь и далее в станицу Аксайскую, где его ожидал наследник-цесаревич, являвшийся с 1834 года атаманом всех казачьих войск. Затем император посетил столицу Войска Донского Новочеркасск и через Воронеж и Москву 10 декабря вернулся в Петербург. Впоследствии Николай Павлович никогда не вспоминал виденное им на Кавказском побережье, кроме Геленджика и Анапы; вероятно, каменистый и безлюдный берег, прерывавшийся ущельями и устьями рек, да редкие земляные валы русских укреплений, где от пуль и болезней гибли солдаты, произвели на него гнетущее впечатление.
