Сталин снова выразил недовольство большим количеством проектов:
— Вы сами себя запутываете! Нужно ли столько лодок вообще и особенно нужны ли большие подлодки?
Кузнецову стоило немалых трудов их отстоять. Его предложения по подводным лодкам были приняты, хотя и урезаны. Нарком дальновидно предусмотрел, что малые и средние подлодки будут строиться в основном в Горьком и не загрузят мощности заводов, где производятся крупные надводные корабли.
Для уточнения судостроительного плана была создана комиссия, призванная окончательно согласовать требования флота и возможности судостроителей. В нее вошли заместители председателя Совнаркома СССР Л. П. Берия, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, начальник Генштаба генерал армии А. И. Антонов и начальник Главного Морского штаба адмирал И. С. Исаков, нарком судостроительной промышленности И. И. Носенко с его первым заместителем А. М. Редькиным, нарком вооружения Д. Ф. Устинов, а также многолетний куратор ВМФ член Политбюро А. А. Жданов. Несколько позднее, 20 сентября, в комиссию дополнительно ввели наркома черной металлургии И. Ф. Тевосяна. Однако полного согласия членов комиссии достичь так и не удалось.
Итоги ее работы были доложены на совещании у Сталина 27 ноября 1945 года. На нем присутствовали Л. П. Берия, Г. М. Маленков и Н. А. Булганин. Судостроителей представляли Носенко и Редькин, а ВМФ — Кузнецов, его заместитель Галлер и начальник кафедры Военно-морской академии С. П. Ставицкий.
Согласованный в итоге десятилетний план судостроения предусматривал постройку 5850 боевых кораблей и вспомогательных судов, в том числе 589 кораблей основных классов. Из последних 199 должны были вступить в строй до 1 января 1951 года. Кроме того, в 1953–1955 годах предполагалось дополнительно заложить два линейных корабля, три тяжелых и семь легких крейсеров.
Совещание проходило весьма напряженно. Кузнецов снова выступил с требованием осуществлять постройку только новых проектов, Носенко по-прежнему настаивал на принятии коллективного решения о крупносерийном строительстве по улучшенным довоенным проектам и отложить новые на 50-е годы.
Сразу же обозначились и принципиальные расхождения сторон во взглядах на оперативные задачи и, соответственно, на концепцию развития ВМФ. Кузнецов соглашался уменьшить предварительный судостроительный план за счет 6 тяжелых крейсеров, так чтобы на 4 будущих линкора приходилось 4 тяжелых крейсера. В этом случае ВМФ получил бы 4 ударных оперативных соединения — по два на Северном и Тихоокеанском военно-морских театрах. Именно так действовали во Вторую мировую немцы на коммуникациях противника.
— Я не требовал того, чтобы сократить число тяжелых крейсеров, — недовольно возразил Сталин. — Я бы на вашем месте число линкоров сократил еще, а число тяжелых крейсеров, наоборот, увеличил бы.
Кузнецову он посоветовал подумать не только над кораблестроительной программой, но и над тем, как грамотно использовать корабли.
Кузнецов, однако, упорно продолжил отстаивать свое видение будущих океанских оперативных соединений в связке линкор — тяжелый крейсер, на что Сталин в конце концов ему заявил:
— У англичан серьезные базы за океаном. Потеря этих баз равносильна смерти, и им нужно иметь в необходимом количестве линкоры. У нас же, наоборот, все сырьевые базы — внутри страны. В этом наше большое преимущество. Поэтому копировать Англию нам незачем… Другое дело, если вы собираетесь «идти в Америку», тогда вам надо иметь это соотношение…
Судя по воспоминаниям Кузнецова, в ходе обсуждения военно-морской концепции он признал правоту Сталина или хотя бы внешне с ней согласился.
Мнение, будто уже в 1945 году всему миру стало понятно, что линкоры отошли в вечность, а их решающая роль в океанских сражениях перешла к авианосцам, далеко от действительности. Несмотря на все очевидные плюсы авианосцев, о низвержении линкоров с пьедестала ферзей морских баталий в 1945 году никто еще не думал. В США полным ходом строились линкоры типа «Айова» и «Монтана», в Англии достраивался «Вэнгард», а в приходящей в себя после оккупации Франции — «Жан Бар».
По опыту войны на Тихом океане линкоры считались цементирующим звеном соединений флота, поскольку могли «выдержать наибольшее число ударов противника». Что же касается авианосцев, в СССР полностью отсутствовал собственный опыт их создания и боевого использования. И хотя Кузнецов и Галлер ратовали за их включение в состав флотов, требования Наркомата ВМФ к кораблям этого класса выглядели весьма расплывчато.
В ходе дальнейшего обсуждения сошлись на том, что количество легких крейсеров для оперативной стабильности явно недостаточно, но «производственных мощностей хватит только на 30 кораблей». Это был максимум, на что был способен тогдашний Наркомат судостроения. В результате в десятилетний план вошла именно эта цифра.
