Из воспоминаний адмирала В. А. Касатонова:
«Я немедленно доложил Николаю Герасимовичу результаты работы. Итогами он был удовлетворен и сказал мне следующее:
— Материалы нашего расследования никому не показывайте, положите в сейф, а если будут спрашивать, скажите — в сейфе у командующего. Я же сегодня убуду в Большой Камень. Буду там работать. А Абанькину передайте, что, когда он закончит, я его приму.
<..>
Московская комиссия приступила к расследованию самостоятельно. Как только она окончила работу, я позвонил командующему, и он назвал время прибытия к нему Абанькина. Зная о прибытии Кузнецова, раньше назначенного времени Абанькин к нему не пришел. Наконец наступил назначенный час. Еле сдерживая негодование, Абанькин зашел к комфлоту… а через три минуты молча вышел. На следующий день его комиссия улетела.
В этой очень тяжелой истории Кузнецов, прежде всего, думал о людях, предпринимал все меры, чтобы не было напраслины, чтобы не пострадали невиновные.
Мы, разумеется, все тоже были с ним наказаны и получили по строгому выговору от морского министра, был снят начальник минно-торпедного управления, условно осужден командир, у которого во время взрыва был перебит позвоночник, наказали и других должностных лиц.
Беседуя с начальником политуправления контр-адмиралом Яковом Григорьевичем Почупайло, Абанькин спросил:
— А вы были на корабле до взрыва?
— Нет, не был, — ответил Яков Григорьевич.
Тогда Абанькин повысил голос и стал что-то по этому поводу выговаривать ему… Почупайло в ответ резко оборвал его, сказав:
— Я не обязан бывать на каждом корабле, но это не значит, что мы бездельники. Допущена халатность, это мы признаем, а назначить виновников не позволим.
Заканчивая об этом, скажу, что, как только Николай Герасимович стал министром, со всех нас были сняты взыскания, все были восстановлены в должностях. С командира корабля сняли судимость и дали возможность дослужить до пенсионного возраста, а наказанными остались только непосредственные виновники»[82].
Между тем война на Корейском полуострове вошла в новую фазу. Армия Сеула при поддержке американской прорвала оборону Корейской народной армии и 23 октября заняла Пхеньян. Фронт откатывался все дальше к северу, поэтому вдоль китайской и корейской границ сосредоточились крупные соединения Советской армии: 5 бронетанковых дивизий и корабли Порт-Артурской военно-морской базы. Группировка подчинялась маршалу Р. Я. Малиновскому. Что касается главных сил 5-го ВМФ, то они должны были в случае нашего наступления в Корее прикрывать приморский фланг. Теперь Кузнецову надо было готовить флот к решению уже не оборонительных, а наступательных боевых задач. Поэтому с армейским командованием Кузнецов поддерживал самый тесный контакт. По словам адмирала Ю. А. Пантелеева, «Тихоокеанский флот при Н. Г. Кузнецове жил с армией очень дружно».
