К концу 1937 года в результате прямого вмешательства немцев и итальянцев соотношение сил на море резко изменилось. Теперь советским транспортам пользоваться коммуникациями в Средиземном море стало почти невозможно. У берегов Алжира мятежники потопили советский транспорт «Комсомол». Весь экипаж во главе с капитаном Г. А. Мезенцевым попал в застенки Франко. Приходилось искать другой путь — из Балтики во французские порты Гавр и Шербур, а уже оттуда по железной дороге через Францию в Испанию. По мнению Кузнецова, именно политика Франции сыграла роковую для республики роль на последнем этапе войны.
Что касается авторитета Кузнецова среди испанских моряков, то он сумел добиться, казалось, невозможного в условиях тогдашней анархии в республиканском флоте: его «рекомендации» принимались к безусловному исполнению.
Из воспоминаний адмирала Н. А. Питерского:
«Бывало, какой-либо испанский командир корабля заупрямится в выполнении моих рекомендаций, я тогда говорю ему: „Хорошо, не делайте, я только доложу Николасу“. Испанец брал меня за рукав и экспансивно говорил: „Не надо, не надо, я подумаю“. В результате делал так, как было нужно»[16].
В начале августа 1937 года Кузнецова отозвали в Москву. К этому времени правительство СССР было вынуждено прекратить регулярные рейсы своих транспортов в Испанию. Если корабли германского и итальянского флотов демонстративно прикрывали перевозку войск и вооружения для мятежников, то советский ВМФ был лишен возможности защитить даже собственные транспорты, направлявшиеся в испанские порты. Корабли франкистов 86 раз (!) безнаказанно нападали на советские суда. Три транспорта: «Комсомол», «Благоев» и «Тимирязев» — были потоплены, еще четыре захвачены.
Почему же Сталин не направил к испанским берегам военно-морской флот? Причина банальна: посылать было просто нечего. Крупных кораблей было наперечет, и в случае открытого военного выступления Германии и особенно Италии они были бы легко уничтожены. Боевая устойчивость тихоходных и слабо защищенных линкоров типа «Марат» вызывала большие сомнения. Имеется информация, что Сталин все же намеревался организовать поход кораблей Черноморского флота в Средиземное море и находившийся в Картахене Кузнецов даже получил на этот счет некие указания. Однако начальник Морских сил Орлов, понимая, к чему это приведет, доказал бесперспективность мероприятия. Тот факт, что тогдашний советский флот оказался практически бесполезным для решения даже локальных внешнеполитических задач, судя по всему, произвел глубокое впечатление на Сталина.
Перед отъездом Кузнецов встретился в Барселоне с консулом В. А. Антоновым-Овсеенко. На этом испанская командировка нашего героя завершилась. Наградой за выполнение интернационального долга были сразу два ордена — Ленина и Красного Знамени. А главное, в Испании Кузнецов обрел опыт руководства на серьезном оперативном уровне.
В своих мемуарах Кузнецов написал об испанской миссии далеко не все. Помимо прочих обязанностей у него имелось и особое секретное поручение — переправка в СССР испанского золота. Сталин не был таким простаком, чтобы снабжать республиканцев современным вооружением за «спасибо», и большая часть поставок оплачивалась золотом. Кроме того, республиканцы вывозили его и как страховку на случай поражения в гражданской войне. Первое время оно переправлялось на возвращавшихся в Одессу «игреках». Именно так удалось вывезти большую его часть. Однако затем из-за утечки информации этот путь был отрезан. По некоторым свидетельствам, последнее золото вывезли наши подводники И. А. Бурмистров и Н. П. Египко на испанских подводных лодках из северных портов в Кронштадт. Именно за эту тайную операцию обоим было присвоено звание Героя Советского Союза.
Поскольку вывоз золота курировал лично Сталин, он, безусловно, снова обратил внимание и на Кузнецова. Кандидатура Николая Герасимовича как нельзя лучше подходила для реализации его далекоидущих стратегических планов. И с этого момента его карьеру будет определять лично Сталин. Но об этом сам Кузнецов узнает гораздо позже.
